Книга Храмовница, страница 11 – Елена Тимофеева

— Бойка, скажи, — обратилась к нему девушка, — ты видел его, колдуна этого, последнего из Сов?

— Сохрани Кронос! — Скальд поднял руку, осенил себя знаком. — Увидеть его, заступить на его земли! Испепелит заживо, прахом обратит!

— Нешто так может? — не поверила подошедшая Рика.

Отряхнула передник, налила себе молока, глотнула, облокотилась на перила, ожидая, что потешит её гость побасёнкою.

— И не так ещё может! — охотно отозвался скальд. — Никто ещё не вернулся, кто входил в его земли!

— Хотела бы я посмотреть на того, кто осмелился бросить вызов Ормузду, — раздумчиво проговорила Демира.

— И-и-и, девушка, и думать забудь! — отмахнулся Бойка. — Страшен последний из Сов во гневе!

— Ты ж не видал, — поддела балагура Демира.

— Он во сне видал. — Рика допила молоко, собрала пустые чашки и пошла к колодцу ополоснуть.

— Бе-елая берё-озонька листья ронит в ре-еченьку, — донёсся через миг её звучный грудной голос. — Я рассталась с соколом, ох, болит сердеченько!

Зофья пихнула Демиру локтем в бок, сморщила нос, бровями повела, осуждая сестрицу. Мало, что ночами хороводится, так и днём всё то же на уме.

— Пущай спивает, — разрешил дедушка. — Может, любовь у неё, хвала богам. Замуж выйдет, матерью станет, новых людей народит.

— В реченьку студёную, — душевно вела песню Рика, — лью слезу горючую. Дума невесёлая бродит чёрной тучею…

Демира недовольно дёрнула плечом, встала, забрала кринку с недопитым молоком, снесла на ледник, взяла оттуда миску с творогом, жбаночек сметаны, воротилась в дом. Уж полудновать скоро, пусть постоит, слетится, как говорят деревенские, согреется.

Со вчерашней трапезы ещё оставалась рыба, и хлеба на день хватит, а к вечеру она поставит квашню, чтобы с рассветом напечь свежего.

Ох, Светило, Солнце ясное! Демира бессильно уронила руки и села на лавку. Поправила кружевную задергушку на окне, согнала с неё толстую сонную муху. Нейдёт никакая работа! Все думы про богоотступника этого! Как сказал скальд, имя его? Она нахмурила лоб, вспоминая. Арий Конрад! Последний из ордена Сов! Безумец, беглец!

И ночью спала неспокойно, дурными снами маялась, и ныне из головы не уберётся! Вот же короста липучая!

В избе висела летняя марь, невесомые пылинки качались в луче оконного света.

Демира встала, ступила босой ногой в нагретую солнцем дорожку на чисто выскобленном полу. Протянула руку, как в детстве, желая захватить горстку жёлтых бликов, разжала пальцы, махнула досадливо, разгоняя и танец пылинок, и мысли свои, и пошла в огород рубить ботву для поросёнка.

Скальд Бойка прогостевал в деревне целую седмицу. Помог по хозяйству дедушке да пошёл по дворам, сподручничать, кому потребно. Вдова с пятерыми ребятишками пустила на постой, кормила от пуза, ночами жаркие ласки дарила. Бойка ей и забор поправил, и крышу перекрыл, новые двери срубил и повесил, крыльцо подновил. Справил работу в радость хозяйке. А потом ушёл, вольной душеньке на месте не сиделось.

Вдовушка и всплакнула, провожая, котомку полную собрала и обещалась принять насовсем, ежели странствовать надоест.

— Коль богам угодно будет, то и ворочусь, — смиренно ответствовал скальд, с тем и отбыл.

И дальше потекли летние дни, миновала жатва, орехи поспели в лесу, яблоки налились, падать с дерев стали. Люди работали с рассвета до заката, убирали урожай, копили оброк. Дедушка рассказал селянам, что поведал ему захожий скальд. Жаден новый правитель Киммерии, что ему стоит вдвойне обложить деревню?