Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 91 – Николетта Фэй

Сегодня в бывшей конюшне кричат сразу три женщины. Брина превратила её в учебный зал: на столах лежат пелёнки, деревянные модели и потрёпанные тетради. Кричит сама Брина, заставляя учениц объяснить, почему нельзя тянуть ребёнка за плечо, если роды замедлились.

— Потому что вы потом будете объяснять матери, как умудрились навредить обоим, пока пытались выглядеть опытными, — отрезает она и замечает меня в дверях. — Мирель, скажите им. Они думают, раз я не училась в столице, можно спорить до второго завтрака.

Две ученицы выпрямляются, третья прячет подсказку. Я не повторяю лекцию и прошу показать первый шаг на модели. Девушка неверно ставит руки, сама замечает ошибку и начинает заново.

— Вот теперь запомнишь, — говорю я, когда она исправляется. — Ошибка здесь дешевле, чем у постели. Поэтому спорьте с Бриной сколько угодно, только руками делайте правильно.

Брина фыркает, но отодвигает для меня стул. За её спиной висит табличка «Школа повитух Серого Предела». Буквы вырезал Ивен; третье слово сначала не помещалось, поэтому последние две буквы стоят чуть выше остальных. Брина запретила переделывать. Говорит, пусть ученицы привыкают: у постели тоже не всё пойдёт так, как записано в тетради.

Альма зовёт меня на осмотр. Мы идём по крытой галерее между вторым жилым корпусом и новой кухней, где скоро будут кипятить воду и бельё. Я планировала четыре комнаты; жители настояли на восьми и сами привезли камень из безопасной штольни.

В комнате у синего окна Нелла принимает свои первые роды без Брины. Я остаюсь у двери, хотя она дважды ищет меня взглядом. Роженица устала и злится на мужа, который считает схватки громче, чем нужно. Нелла просит его считать про себя, а затем замечает, что женщина задерживает дыхание слишком рано. Объясняет ещё раз, не торопясь, и кладёт ей под спину свёрнутое одеяло.

Когда ребёнок появляется, Нелла не кричит от радости и не оборачивается за похвалой. Сначала проверяет дыхание, согревает мальчика и только потом отдаёт матери. Руки у неё дрожат уже после, когда всё закончилось.

— Я думала, вы вмешаетесь, — признаётся она в коридоре, оттирая с запястья чернильную метку времени. Я забираю у неё журнал и нахожу аккуратную запись каждого изменения. Когда-то Нелле не доверили бы вскипятить воду; теперь она злится на дрожь после самостоятельно принятых родов.

— Я вмешалась бы, если бы ты перестала видеть женщину и начала доказывать, что справишься. Ты продолжала спрашивать и менять действия. Поэтому я стояла у двери.

Нелла перечитывает запись, замечает пропущенное время первого кормления и возвращается в комнату. Благодарности не просит. Ей уже важнее исправить журнал.

На нижнем этаже Рина учит молодую мать кормить слабую девочку маленькими порциями. Тио сидит рядом на ковре и строит башню из деревянных кубиков. Серые прожилки у него исчезли, осталась едва заметная светлая сеточка у ключицы. Он уже уверенно сидит и пытается ползти от ковра к Рининой юбке, после каждого движения проверяя, смотрит ли она.

Рина смотрит. Объясняя матери кормление, держит ладонь у Тио за спиной и касается лишь когда он качнётся. Мальчик рушит башню и принимается строить снова.

Эда и Ивен приходят после полудня. Он учится читать вместе с младшими ученицами школы, потому что несколько лет знал только номера и знаки лаборатории. Сегодня приносит мне лист с тремя именами моих детей, написанными без подсказки. Эда не поправляет букву в имени Майры, пока он сам не сравнивает её с камнем в саду.