Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 9 – Николетта Фэй

Я открываю ставню, впуская в зал больше света.

— Значит, начнём с одной комнаты.

Денег у меня почти нет: Торвен объявляет счета замороженными до приезда инспектора. Я продаю серьги и два кольца. Местный ювелир предлагает половину цены, ссылаясь на бедный город, но Брина начинает вслух замечать, сколько дорогих вещей лежит у человека без покупателей. Торгуемся до тех пор, пока он не вспоминает справедливую стоимость камней.

К вечеру у нас есть простыни, масло для ламп, два котла и деньги на трубы от верхнего колодца. Гарт хочет работать бесплатно за спасение сына.

— За сына вы будете рядом с Риной, — отвечаю я. — За трубы получите плату. Мастера должны прийти и завтра, поэтому сегодня им нужно вернуться домой с деньгами.

На следующий день он приводит ещё шестерых шахтёров. Женщины моют кухню и выносят старую мебель, Альма ведёт расходы, Брина проверяет принесённые травы. За первое утро мы успеваем привести в порядок две комнаты, ставим у входа бочки для рабочей одежды и запрещаем носить шахтную форму в палаты.

Рина переезжает первой. Тио всё ещё слаб, но серые линии не расползаются. Утром он долго не может взять грудь, раздражается и отворачивается. Рина торопит его, пугаясь каждой паузы.

— Дай ему время, — прошу я, подкладывая свёрнутую ткань под её локоть. — Вчера он учился дышать. Сегодня разберётся с едой.

Брина садится с другой стороны и помогает поддержать голову. Тио несколько раз сердито сопит, затем начинает сосать. Гарт стоит в дверях с доской в руках и медленно опускает её на пол, чтобы не спугнуть сына лишним звуком.

Новость расходится быстрее любой вывески. Одна женщина приходит показать опухшие ноги, другая приводит беременную дочь, третья приносит пелёнки и остаётся мыть лестницу. Я завожу журнал: имя, срок, дом, работа мужа, источник воды, прежние потери.

Брина сначала ворчит, что приличные женщины не захотят рассказывать всё книге, затем сама придвигает стул.

— У этой муж с нижнего участка. Одежду сушит возле общей печи. А у той дом над старым каналом, там весной вода серебрится.

Я записываю. Постепенно складывается закономерность: пыль идёт в дома на одежде, остаётся в воде и печах. Шахтёры спорят с требованием переодеваться во дворе, пока Гарт не выворачивает карман куртки и не показывает серый налёт в швах.

На третий вечер Альма раскладывает на столе оставшиеся украшения. Свадебное ожерелье она не продала.

— Его выбирала леди Кассандра, — объясняет она. — Тётя генерала. Она сама застегнула его на вас и потом напоминала носить. Говорила, камни укрепляют огонь ребёнка.

Имя возвращает короткое воспоминание: высокая женщина в серебристом платье касается моей шеи перед зеркалом. «Не снимай, Мирель. В нашем роду знают, что полезно наследникам».

Ожерелье тяжелее, чем кажется. Между оправой центрального камня и рамкой заметна тонкая щель. Я нажимаю иглой на скрытый выступ, и задняя пластина отходит.

Внутри находится плоский резервуар. По краям остался серый порошок. Через крошечные отверстия он мог понемногу оседать на коже и одежде.

Альма бледнеет.

— Вы носили его во время всех беременностей. Даже спали в нём, когда леди Кассандра приезжала.

Я вспоминаю тяжесть у ключиц и сероватый след на ночной рубашке. Тогда я считала, что металл пачкается от лекарских мазей.