Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 40 – Николетта Фэй

Рина замечает мой взгляд и молча разворачивает ткань. Прожилка появилась у ключицы сына. Из соседней палаты Нелла зовёт меня по имени; на груди Эйры проступает такой же след.

А потом плачет третий младенец.

Глава 17. Дом, ставший ловушкой

Третий младенец плачет в дальней палате, и этот звук заставляет женщин двигаться быстрее любого приказа. Я поднимаю решётку у потолка: из тёмного канала тянет металлической прохладой, на влажном пальце остаётся серебристый налёт.

— Пыль идёт через старую вентиляцию, — говорю я Альме. — Воду не лить на пол. Нам понадобится вся. Режьте простыни полосами, мочите и закрывайте рот и нос.

Рина уже подхватывает Тио вместе с корзиной. Ещё вчера она ждала разрешения даже подняться с постели, теперь сама велит двум женщинам перенести стол к стене и ставит сына подальше от решётки. Нелла прижимает Эйру к груди, свободной рукой затягивает мокрую ткань у лица соседки.

— В прачечной нет канала, — напоминает она. — Там дым всегда выходил через окно, иначе мы бы задохнулись от пара.

Я киваю и открываю дверь в коридор. Пыль пока почти незаметна, только лампы горят мутнее, однако у младенцев серые линии уже появились. Ждать, пока воздух станет тяжелее, нельзя.

— Всех детей в прачечную. Женщины, которые могут идти сами, берут по одной корзине и не возвращаются без необходимости. Беременных ведём вдвоём. Брина, проверьте Селесту.

Повитуха отвечает из соседней комнаты, но её голос звучит глуше обычного. Я нахожу её у кровати Селесты: Брина пытается поднять колыбель и одновременно спорит с молодой пациенткой, которая отказывается оставить мать одну. На мокром платке повитухи уже проступил серый след.

— Я понесу мальчика, — решаю я. — Вы ведёте Селесту.

Брина делает вид, что не услышала. Она берётся за ручки колыбели, поднимает её на ладонь и сразу опускает обратно. Колени подгибаются; я успеваю удержать её за плечо, но вес женщины тянет нас обеих к кровати.

— Брина, на меня смотрите.

Она сердится даже сейчас и пытается отмахнуться, уверяя, что просто резко встала. Затем взгляд уходит мимо меня, и повитуха обмякает. Селеста зовёт её по имени, а я укладываю Брину на бок возле открытого окна, ослабляю платок и прошу Альму принести чистый воздух из прачечной — хотя бы веером из мокрой простыни.

— Она очнётся? — Селеста уже спустила ноги с кровати. После родов ей ещё трудно стоять, но страх за ребёнка заставляет её забыть об этом.

— Очнётся, если мы перестанем спорить и вынесем её из этой комнаты. Возьмите сына. Не прижимайте ткань к его лицу, держите навесом.

Селеста поднимает колыбель неуверенно. Я не забираю её сразу: поправляю хват и позволяю самой сделать первый шаг. В коридоре Рина командует громче меня. Она отправляет двух беременных впереди, ещё одной отдаёт Тио, потому что у той свободны обе руки, а сама возвращается за Бриной.

— Я понесу её с вами, — говорит Рина и опускается возле повитухи. — Она моего мальчика всю ночь грела. Не оставлю.

Мы поднимаем Брину на сложенной простыне. Нелла появляется из дыма с пустой корзиной и сообщает, что дверь прачечной заперта снаружи. Имперские люди перекрыли двор, а старую боковую калитку заложили камнем ещё при прежних хозяевах.

На мгновение все смотрят на меня. В доме двенадцать женщин, трое младенцев и Брина без сознания. Эверт рассчитывал, что запертые пациентки будут ждать его решения. Вместо этого Нелла передаёт Эйру соседке и уже идёт к кухонной стене.