Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 41 – Николетта Фэй

— За прачечной дровяной сарай, — вспоминает она. — Между ними перегородка. Гарт говорил, кирпич там крошится.

Я перевожу Брину на матрас у окна и проверяю дыхание. Оно становится ровнее, на веках появляется движение. Оставляю с ней беременную Эду, которая до приезда в дом работала в трактире и умеет приводить в чувство людей после угольного дыма.

— Никого не ждём. Ломаем перегородку из прачечной в сарай. Только не у основания — сверху может посыпаться кладка.

В прачечной уже тесно. Женщины ставят корзины вдоль наружной стены, прикрывают детей мокрыми полотнами, но оставляют лица открытыми. Я показываю, как следить за дыханием и цветом губ; Рина повторяет мои слова тем, кто не расслышал.

Нелла находит железный прут для печи и вонзает его в шов между кирпичами. Первый не поддаётся. Она меняет угол, упирается обеими руками и тихо ругается, когда прут соскальзывает.

— Дайте мне, — предлагает шахтёрская жена рядом.

— В очередь, — отвечает Нелла, переводя дыхание. — Я начала, я хотя бы один выну.

Это звучит почти буднично, и напряжение в комнате меняется. Женщины перестают ждать спасателей за дверью. Одна приносит молоток из кухни, другая обматывает руки полотенцем, третья убирает детей дальше от стены. Я успеваю только распределять работу и следить, чтобы беременные не поднимали тяжёлое.

Первый кирпич выходит вместе с холодным воздухом. За ним видна тёмная щель и доски сарая. Когда стена наконец уступает, женщины смеются слишком громко, и этот смех помогает взяться за следующий кирпич. Рина отбирает прут у Неллы, пока та кормит Эйру, и расширяет отверстие. Селеста сидит у корзины сына и передаёт наружу вынутые кирпичи, хотя руки у неё дрожат.

Из коридора доносится стук в главную дверь. Мужчина представляется санитаром врачебной палаты и сообщает, что легат разрешил эвакуацию. Женщины в прачечной замирают.

— Почему через запертую дверь? — спрашиваю я, не отходя от пролома.

Ответ приходит после задержки: приказ только что изменили, снаружи ждут носилки. В голосе нет Эвертовой уверенности, зато слышится торопливость человека, которому не нравится, что мы нашли другой выход.

— Пусть назовёт имя капитана, который его прислал, — предлагает Альма.

Мужчина называет Рейна, но ошибается в звании: говорит «майор». Рина усмехается без веселья и снова бьёт прутом по шву.

— Наш капитан за ночь выше не стал.

За дверью начинают снимать наружную перекладину. Я прошу женщин не расходиться и отправляю Альму к внутреннему коридору. Если люди войдут, они должны сразу увидеть, что мы продолжаем действовать и не ждём их разрешения.

Пролом расширяется достаточно, чтобы пролез взрослый человек. Нелла первой протискивается в сарай, проверяет пол и возвращается с чистым снегом на рукаве.

— Двор свободен. За сараем узкая дорожка к пекарне.

Мы выводим детей по одному. Снаружи их принимают женщины, уже выбравшиеся через отверстие, и относят в тёплый амбар пекаря. Селеста не хочет отдавать сына незнакомым, поэтому ползёт через пролом сама, придерживая корзину перед собой. Я помогаю ей подняться с другой стороны и вижу, как она впервые за все дни не ищет глазами Аларика. Сейчас она доверяет только своим рукам и нам.

Главная дверь всё-таки открывается. В прачечную входят двое мужчин в серых санитарных плащах. На рукавах знаки палаты, лица закрыты мокрыми повязками. Один показывает распоряжение с печатью Эверта и требует передать самых слабых детей для отдельной перевозки.