Книга Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи, страница 3 – Николетта Фэй

Я провожу ладонью по краю свёртка и заставляю себя посмотреть на него.

— Мои распоряжения остановили кровь. Ваше заключалось в том, чтобы накрыть меня покрывалом. Инспектору будет полезно услышать обе версии.

Альма опускает лицо. Эверт краснеет. Аларик встаёт ближе к моей стороне кровати.

— В лечебницу она не поедет.

Облегчение приходит слишком рано. Муж продолжает тем тоном, которым привык объявлять приказы армии.

— Мирель уедет в Серый Предел. Верхнее поместье подготовят. Там будут охрана, другой лекарь и тишина.

Я смотрю на него, пытаясь понять, когда он успел обсудить мою жизнь со всеми, кроме меня.

— Ты уже всё решил?

Аларик выдерживает паузу. Кажется, он искренне ожидал благодарности.

— Совет потребует освидетельствования сегодня. Если я оставлю тебя здесь, они увезут тебя раньше, чем ты сможешь встать. В Сером Пределе ты останешься в собственном доме.

Он говорит разумные слова, но ни одно не отменяет того, что выбора мне не оставили.

— И я окажусь подальше от беременной женщины, имя которой ты не называешь.

Он напрягается, но ответа снова нет. Эверт раскрывает документ с уже поставленной печатью.

— Перемещение не отменяет врачебного наблюдения. Через двадцать один день в Серый Предел прибудет имперский инспектор. Если он подтвердит моё заключение, госпожу Вальден переведут в закрытую лечебницу без права свободного выхода.

Аларик поворачивается к нему слишком резко. О сроке он, похоже, не знал. Но решение об отъезде уже принято — и объявлено, пока я не могу подняться с кровати.

Я накрываю ладонью свёрток. Через двадцать один день чужой человек решит, имею ли я право распоряжаться своей жизнью. А завтра муж отправит меня на край империи, освобождая дом для тайны, которую предпочёл не объяснять.

Глава 2. До города она не доедет

В дорогу мы выезжаем через четыре дня. Эверт подписывает разрешение и велит лекарю успокаивать меня при «опасном возбуждении». Аларик не приходит: присылает экипаж, охрану и записку о готовом верхнем поместье. Я оставляю её на столе.

Первые два дня проходят в горячке. На третий я уже сижу, подложив под спину одеяло, а Альма напротив проверяет каждый флакон раньше лекаря. За окном поля сменяются еловым лесом, и я спрашиваю, что такое Серый Предел.

Альма сначала всматривается в моё лицо, затем объясняет: земля досталась мне от матери, а местные шахты снабжают пепельным серебром северные укрепления. После свадьбы мы собирались приехать, но Эверт каждый раз запрещал дорогу — сначала из-за беременностей, потом по другим причинам.

Она замолкает и снова принимается проверять застёгнутую пряжку корзины. Я слежу за её пальцами.

— Что ты услышала перед отъездом?

— Ничего важного, — отвечает Альма слишком быстро.

Я не требую немедленного признания. Если прижать её сейчас, она повторит приготовленную отговорку.

— Расскажешь, когда решишь, что моё незнание опаснее твоего страха.

Альма поднимает голову, но ответить не успевает. Снаружи раздаётся треск, карету бросает в сторону. Мимо окна проносится всадник с закрытым лицом. Впереди поперёк узкой дороги стоит телега, слева начинается крутой склон, а сзади уже звенит оружие: охрана вступила в бой.

Всадник подбирается к упряжке и бьёт ближайшую лошадь кнутом, заставляя её шарахнуться к краю. Карета наклоняется. Я отправляю Альму на пол и открываю переднее окошко.