Книга Замужем за Горынычем. Второй сезон, страница 53 – Мариэль Сальвия

— Ну, – сказала Воилада Драгомировна, оглядев это небольшое воинство, – Сорок лет воевала одна. Оказывается, строем, оно и теплее будет. Кто бы сказал раньше, во век не поверила. По ступам семейство. Степанида, не ворчать, сегодня ты везёшь не хозяйку. Сегодня ты везёшь сторону ответчика.

* * *

Слух о том, что «сама старая Горынская судится по-людски», собрал публику по масштабу какой, эти стены не видели со времён пари с джинном, так что в зале Суда не осталось свободных мест. В первом ряду, положив на колени блокнот, восседала Забава, и никто её в таком деловом стиле не узнавал, рядом с ней сидел Кодекс со стопкой заверенных копий, сразу за ними сидел Ныч, пришедший «поддерживать жену и матушку калориями» и пронёсший в зал корзинку, о содержимом которой пристав-леший предпочёл не спрашивать. Раз в десять минут Ныч сменялся, чтобы Горан мог спокойно оценить обстановку, а вот Змей предпочитал не показываться вовсе, что выглядело для Анастасии подозрительно, а от того и тревожно. Но как профессионал Горынская смогла провести чёткую границу между делом и личным, и волновалась значительно меньше, надеясь, что если со Змеем что-то не так, то Горан и Ныч непременно во всём разберутся.

Истец, Карп Сазанович Сомов, оказался водяным средних лет и мелкого калибра. Пухлый, влажный, в сюртуке цвета тины, с глазами навыкате, которые всё время бегали, но бегали не по залу, а в один и тот же угол, где сидел, развернув газету, никому не известный господин в сером. Господин газету не опускал. Анастасия трижды ловила себя на попытке разглядеть его поверх листа и трижды запрещала себе это. «Не сейчас. Главное – дело».

Сторона истца изложила позицию бойко и явно с чужого голоса. Сделка оказывается кабальная, старая ведьма воспользовалась бедственным положением рода, дед ведь был не в себе от горя. В тот год у Сомовых сгорела запруда, а обет молчания «неправомерно сковывает родовую память, являющуюся достоянием потомков». Поверенный истца, юркий господин Налимов в длинной мантии, закончил эффектно:

— И наконец, ваша светлость! Договор говорит о полном расчёте, удостоверяемом распиской. Мы заявляем законное требование, пусть ответчица предъявит расписку! Есть расписка, то есть и расчёт. Нет расписки… – господин Налимов развёл плавниками-руками, – нет расчёта. А сделка без расчёта, да ещё и на вечное молчание, то кабала и есть, как её ни называй.

По залу прошёл беспокойный шумок. Но, прежде чем просить о перерыве, Анастасия задала истцу три вопроса.

— Карп Сазанович, – начала она, подходя, – скажите суду, а когда именно вам пришла мысль оспорить дедову сделку? Назовите месяц.

— Э-э… – Сомов заморгал. – Весной. В апреле.

— В апреле, получается как раз через две недели после того, как ваш вексель на четыре тысячи перешёл от Заводи-банка к частному держателю, не так ли? Вот выписка из вексельного реестра, ваша светлость, – Горынская передала лист приставу. – Второй вопрос, господин Сомов, кто оплачивает услуги вашего поверенного? Уважаемый господин Налимов – специалист недешёвый, а вы, по вашим же словам в исковом, находитесь в бедственном положении.

— Это… это заём! Дружеский!

— От кого?

— От… я не обязан!.. – Сомов обернулся на задние ряды, нервно всем телом, как оборачиваются утопающие на берег, но тут же отвернулся.