Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 85 – Ангелина Сантос

Он замолчал.

Потом продолжил тише:

— Я не знаю.

Этот ответ оказался тяжелее ожидаемого.

И честнее.

Я отошла к окну с другой стороны.

— Значит, Леон прав.

— В чем?

— Серебряный волк изменил все.

— Нет.

— Ты сам сказал детям, что если бы знал, не бросил бы.

— Я сказал правду.

— Значит, особенность сделала их достойными выбора?

Кайран резко повернулся.

— Нет.

— Тогда объясни разницу.

— Разница в том, что сейчас я другой человек.

— Удобно.

— Я знаю, как звучит.

— Не думаю.

Он подошел ближе.

— Ты хочешь услышать, что серебряная шерсть не имеет значения. И сейчас для меня это правда. Но семь лет назад я жил внутри системы, в которой наследник Альфы обязан иметь зверя. Я принимал это как закон природы. Не задавался вопросом, почему. Не спрашивал, что будет с детьми, если они не подходят под требования. Просто считал, что личная жизнь Альфы должна соответствовать интересам стаи.

— Ты говоришь как Совет.

— Потому что был его частью.

— Ты был выше Совета.

— Формально.

— И реально, когда хотел.

Кайран не стал спорить.

— Да.

Я подошла к столу и собрала крошки ладонью. Глупое движение. Просто нужно было чем-то занять руки.

— В тот вечер ты сказал мне, что пытаешься не допустить войны. Потом сказал, что все временно. Что если звери проснутся позже, ты вернешь вопрос.

Кайран закрыл глаза.

Он помнил.

— Ты понимаешь, насколько чудовищно это звучит сейчас?

— Да.

— Ты не сказал: "Они мои дети, даже если останутся людьми". Ты сказал: "Если они станут подходящими, мы попробуем снова".

Он оперся руками о спинку стула.

— Да.

— Вот что ты сделал.

Я больше не повышала голос.

Мне не хотелось.

Наконец-то можно было произносить вещи без необходимости пробивать ими его защиту.

Защиты не было.

— Ты не отказался от троих серебряных волков, потому что не знал, что они серебряные. Ты отказался от троих слабых, как тебе тогда казалось, детей.

Кайран побледнел.

— Да.

— И вот это ты должен помнить каждый раз, когда захочешь сказать, что Велара тебя обманула.

— Я буду помнить.

— Каждый раз, когда Совет начнет объяснять, что решение было принято на основании неверных сведений.

— Да.

— Каждый раз, когда кто-нибудь скажет, что теперь все можно исправить, потому что дети оказались ценными.

Он выпрямился.

— Не говори так.

— Почему? Неприятно?

— Потому что я не считаю их ценными только из-за силы.

— Сейчас не считаешь.

— Сейчас.

— А тогда считал бесполезными?

Кайран резко вдохнул.

Я увидела, что ударила больно.

Но останавливаться не стала.

— Ответь.

— Я никогда не называл их бесполезными.

— Слова не главное.

Он долго смотрел на меня.

— Тогда да.

Тишина.

Наверху что-то упало.

Потом Марк громко сказал:

— Это не я!

Я почти рассмеялась.

Лея ответила что-то неразборчивое.

Леон шикнул на обоих.

Обычная жизнь.

Кайран слышал ее тоже.

— Я думал, что дети без зверя станут уязвимостью правящего рода, — сказал он. — Это почти то же самое.

— Почти?

— Нет. Не почти.

Он медленно сел обратно.

— То же самое.

Я впервые увидела на его лице не просто вину.

Что-то глубже.

Отвращение к собственному прежнему решению.

Раньше Кайран сожалел о последствиях.

Теперь, кажется, начинал понимать саму основу.

— Мне было проще думать, что ошибка в том, что мы неправильно определили их природу, — сказал он.

Я не ответила.