Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 3 – Ангелина Сантос

Он ничего не ответил.

Я повернулась к кроватке.

Лея спала, прижав кулачок к лицу. Марк тихо сопел. Леон снова хмурился.

Передо мной спали трое совершенно здоровых детей, а где-то за несколькими дверями взрослые мужчины решали, достаточно ли они хороши, чтобы иметь право носить фамилию отца.

— Пусть Кайран придет, — сказала я.

— Алира...

— Сейчас.

Оскар кивнул и вышел.

Он не вернулся.

Кайран пришел сам еще через час.

Я сразу поняла, что решение уже принято.

Не по его лицу. Кайран умел скрывать эмоции лучше любого человека, которого я знала. Не по шагам и не по тому, как он закрыл дверь.

Я поняла это по папке в его руке.

На темной коже стояла печать Совета.

Кайран остановился у кровати.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Я ждала, что он подойдет к детям.

Он не подошел.

На нем все еще была черная рубашка, которую он носил утром. Верхние застежки расстегнулись, волосы растрепались, будто он несколько раз проводил по ним рукой. На правой щеке темнела тонкая старая полоска шрама.

Он выглядел почти так же, как утром, когда поцеловал меня перед тем, как начались роды. Только теперь между нами лежала папка с печатью Совета.

— Ты пропустил их рождение, — сказала я.

— Я был здесь.

— За дверью.

— Да.

— И ушел почти сразу.

Его взгляд скользнул к кроватке.

— Мне сообщили о камне.

— Мне тоже. Через твою тетку.

Он сжал челюсть.

— Я не просил Велару говорить с тобой.

— Это, конечно, главное.

Кайран не ответил.

Я ждала.

Потом поняла, что он тоже ждет, будто ему нужно, чтобы именно я начала разговор, которого он не хотел.

— Подойди к ним.

Он посмотрел на меня.

— Алира.

— Ты еще ни разу нормально их не видел. Подойди.

Кайран медленно шагнул к кроватке.

Леон лежал ближе к краю. Кайран смотрел на сына долго, потом перевел взгляд на Марка, на Лею. Его лицо почти не изменилось, но я слишком хорошо знала этого человека.

Он был потрясен.

На короткое мгновение мне стало легче.

Вот и все.

Сейчас он возьмет кого-нибудь из них на руки. Скажет, что Совет может спорить до следующей зимы. Потом мы вместе решим, что делать с обрядом, наследованием и всеми остальными вещами, которые вдруг показались старейшинам важнее рождения троих детей.

— Леон похож на тебя, — сказала я тише.

Кайран протянул руку.

Я видела, как его пальцы почти коснулись края пеленки.

Почти.

Потом он убрал руку.

— Совет не признает их наследниками.

Я несколько раз моргнула.

— Что?

— Без пробуждения зверя они не могут войти в линию наследования.

— Им несколько часов.

— Дело не в возрасте.

— Именно в возрасте дело и есть. Они новорожденные.

Кайран отвернулся от кроватки.

— Обряд проводят сразу не случайно.

— Я знаю, как его проводят.

— Тогда ты понимаешь...

— Нет. — Я перебила его. — Я пока понимаю только то, что какой-то старый камень не загорелся, а полдюжины стариков уже решили судьбу трех младенцев.

— Не полдюжины.

— Какая разница?

— Большая. Почти все главы родов поддержали решение.

Я посмотрела на папку.

— Какое решение?

Он не ответил сразу.

Я уже знала, что сейчас услышу что-то страшное, и все равно не была готова.

Кайран положил папку на край стола.

— Дети не будут признаны наследниками Серого Хребта.

Я ждала продолжения.

— Хорошо, — сказала наконец. — Не признавайте.

В его глазах мелькнуло удивление.