Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 141 – Ангелина Сантос

Горло сжалось.

Но я не отвела глаз.

— Я не могу изменить того человека, которым был тогда. Могу только отвечать за то, что делаю сейчас.

Кайран помолчал.

— Если ты когда-нибудь позволишь, я хочу прожить остальные годы иначе.

Не "вернись".

Не "прости".

Не "мы истинные".

Просто иначе.

Я долго молчала.

В прежней жизни истинная связь казалась чем-то почти священным. После развода я ненавидела ее за то, что она не исчезла вместе с браслетом и документами. Она продолжала существовать где-то глубоко, напоминая о человеке, которого я не хотела помнить.

Последние дни она снова ощущалась сильнее.

Но теперь я впервые понимала, что сама по себе ничего не решает.

Можно быть истинными и предать.

Можно быть истинными и жить отдельно.

Можно быть истинными и однажды выбрать друг друга снова.

А можно не выбрать.

— Я все еще люблю тебя, — сказала я.

Кайран застыл.

Я сама не ожидала, что произнесу настолько прямо.

Но после всего, через что мы прошли, бессмысленно было прятаться за полуфразами.

— Не так, как раньше, — продолжила я. — И иногда мне это очень не нравится.

Он не пытался улыбнуться.

— Понимаю.

— Не говори, что понимаешь.

— Хорошо.

— Я любила тебя семь лет назад. Потом долго ненавидела. Потом мне стало почти все равно. А сейчас ты вернулся и устроил в моей голове полный беспорядок.

— Звучит справедливо.

— Кайран.

— Молчу.

Я выдохнула.

— То, что я тебя люблю, не означает, что доверяю.

— Знаю.

Я посмотрела предупреждающе.

Он исправился:

— Понял.

— Лучше.

— Любовь не возвращает тебе право решать за меня.

— Нет.

— Истинная связь не дает права требовать, чтобы я простила.

— Нет.

— И твой отказ от власти не покупает второй шанс.

— Я не продавал.

— Я знаю.

Вот это было важно.

Я действительно знала.

— Если мы попробуем, то только сначала.

Кайран смотрел на меня.

— Что значит сначала?

— Никаких разговоров о возвращении брака. Никаких переездов. Никаких "ты моя истинная, поэтому мы должны". Ты приезжаешь к детям. Если хочешь увидеть меня — спрашиваешь.

— Хорошо.

— Не отвечай раньше, чем я закончу.

Он закрыл рот.

— Ты не принимаешь решения за детей. Даже если уверен, что прав.

Кивок.

— Не используешь Серый Хребет как объяснение, почему опять чего-то нельзя.

Еще один кивок.

— И если однажды снова придется выбирать между властью и семьей...

Я остановилась.

Кайран ответил тихо:

— Ты имеешь право смотреть не на обещание, а на мой выбор.

Именно.

— Да.

Мы молчали.

Потом он спросил:

— Это второй шанс?

Я подумала.

— Это возможность когда-нибудь его получить.

Кайран выдохнул.

— Больше, чем я ожидал.

— Не испорть.

— Постараюсь.

— Нет.

Он понял и улыбнулся.

— Сделаю все, что смогу.

— Вот так лучше.

Я уже собиралась вернуться к экипажу, когда он сказал:

— Алира.

Обернулась.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не закрыла дверь окончательно.

Я посмотрела на человека, которого когда-то считала своим навсегда.

Теперь он не был моим.

И именно поэтому у нас впервые появился шанс понять, хотим ли мы снова стать друг другу близкими.

— Пока дверь просто не заперта, — сказала я.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Дорога домой заняла три дня.

На этот раз она казалась короче.

Наверное, потому что я знала, куда возвращаюсь.

Марк почти весь первый день говорил о Сером Хребте. О старом круге, лошадях Оскара, большом зале и о том, что Кайран все-таки должен показать ему волка.