Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 29 – Диана Фурсова

— Говорят, вы мальчишку в башне ночью вытянули, — сказала она без приветствия.

У Бригты дернулась щека: видимо, подобная прямота даже для Севера была чрезмерной. Но Ева неожиданно почувствовала облегчение. После бесконечной замковой вежливости такая речь воспринималась как глоток холодной воды.

— Не вытянула, — ответила она. — Пока только не дала задохнуться.

Хельда кивнула. Как будто именно такого ответа и ждала.

— Это лучше, чем пустое бахвальство. — Она поставила корзину на стол. — Здесь северный чабрец, сушеная кора, листья от кашля и две связки ранозаживляющей травы. Больше зимой не достать. Если вам нужна настоящая сила, придется ждать весны.

— Мне нужна не “сила”, а то, что не навредит, — сказала Ева. — И еще люди, которые умеют разбирать, сушить и хранить так, чтобы потом не лечить плесенью.

Прасковья хмыкнула, а Хельда впервые чуть смягчила взгляд.

— А вы не дурa, миледи.

— Иногда. Но сегодня не планирую.

Несколько женщин невольно прыснули. Даже Марта спрятала улыбку в уголке рта.

Ева подошла к корзине, перебрала связки. Часть запахов она узнавала, часть — нет. И впервые за утро позволила себе сделать то, что в прежней жизни считалось силой, а в этом мире, возможно, могли принять за слабость.

— Я не знаю местных названий всего, что вы принесли, — сказала она прямо. — Поэтому будем делать так: вы покажете мне, что даете детям от кашля, что кладете на раны и что пьете сами, когда вас трясет от холода. А я решу, где это действительно поможет и как не сделать хуже.

В комнате стало тихо.

Ева видела эту тишину раньше. Люди обычно не ждут от госпожи признания в том, что она чего-то не знает. Они либо хотят приказа, либо ловят на тщеславии. И именно поэтому честность иногда бьет сильнее высокомерия.

Хельда медленно кивнула.

— Ладно, — сказала она. — Так даже лучше.

Прасковья поставила рядом еще одну корзину, где лежали клубки чистой льняной ткани, иглы, мотки суровых ниток.

— Я своих баб пришлю, — сказала она. — Двух-трех. Полотна порежут, повязки скрутят. Только кормить их надо, миледи. Зимой люди не на воздухе живут.

— Кормить будут, — отозвалась Бригта раньше Евы. И тут же, поймав на себе несколько удивленных взглядов, добавила ворчливо: — Мне потом же и выслушивать, если они по углам падать начнут.

— И платить надо, — вставила Хельда.

Вот тут Марта дернулась. Видимо, уже представляла, как Торваль отреагирует на новые расходы.

Ева сняла с пальца тонкое кольцо, не то обручальное, не то одно из тех, что остались Эвелине от прежней роскоши. Камень был небольшой, но работа — дорогая.

— Это пока за первые закупки и работу, — сказала она, кладя кольцо на стол. — Продадите честно — скажете, сколько вышло. Если украдут — я узнаю.

Бригта даже перестала жевать слова. Марта вытаращилась на украшение. Прасковья негромко присвистнула. А Хельда смотрела не на кольцо — на саму Еву.

— Вы бы не спешили драгоценностями бросаться, миледи, — сказала она наконец.

— Я не бросаюсь. Я вкладываюсь. Это разные вещи.

Старуха молчала еще секунду, потом забрала кольцо, завернула в угол платка и спрятала так спокойно, будто сделка уже состоялась.

— Приду к вечеру, — сказала она. — И баб приведу. Посмотрим, что у вас тут выйдет.

Это было больше похоже на признание, чем на обещание.