Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 97 – Светлана Томская

— Я хочу в театр, нянюшка! Как туда попадают такие, как я?

— Дмитрий Александрович и Варвара Петровна сроду в театры не хаживали. Варвара Петровна баловством это считает. Дорого. И Павла Александровича осуждала за то. Он, почитай, ни одну премьеру не пропускал. Елизавета Николаевна пока жива была, тоже любила театральные действа. — Няня помолчала. — Надо же, как вам это передалось.

Я не стала объяснять, что именно я сейчас чувствую.

С трудом оторвав взгляд от афиши, я позволила Марфе увлечь меня на Соборную площадь. Только теперь я шла, не глядя по сторонам.

— А с тобой я могу туда пойти и, скажем, с Соней?

— Не думаю, что Варвара Петровна одобрит.

Но я уже загорелась. С Соней или без, с Марфой Григорьевной мы обязательно сходим.

Решение принято. Позже к нему вернусь.

А сейчас о деле. Нет, я не забыла про рыбий клей, глядя в прекрасные синие глаза предводителя. Именно глядя в эти недовольные глаза, я и поняла, что спрашивать у официанта про рыбий клей не с руки. Не дай бог, Корсаков бы услышал — с него и технологий хватило. К тому же вряд ли официант разбирается, где какие закупки делаются.

Немного смущало меня само слово «клей». Я с трудом относила его к продуктам питания.

Мы уже подходили к «Светописи», когда я определилась.

— Нянюшка, мне ещё сегодня нужно будет в бакалею зайти. Здесь я вроде не видела по дороге.

— Ниже нашего дома, если по Большой Торговой ехать к реке, есть бакалея. Их много в городе, эта ближайшая. А зачем…

— Но это не всё, — решительно заявила я. — Сразу после «Светописи» я бы хотела заехать в родительский дом, посмотреть, что там и в каком состоянии. Ты ведь знаешь, где он находится?

Кивок и ещё один удивлённый взгляд — какой по счёту за сегодняшнее утро, я уже и не помнила.

Что-то я сегодня сама себя превзошла с неожиданными поворотами. Лишь бы няню до инфаркта не довести. Пожилой всё-таки человек.

Я взялась за ручку двери, но потянуть не успела. Дверь открылась изнутри, и на крыльцо вышел — век бы его не видеть — Шубин. Посмотрел на меня с прищуром.

— Зачастили вы, однако, Екатерина Павловна, в «Светопись». Варвара Петровна сказывали, что вы ретиво взялись за это дело, так, как не пристало молодой девице. Однако по всем важным вопросам я всё-таки буду с Дмитрием Александровичем разбираться.

— Не думаю, что дядя предпримет что-нибудь, не поставив меня в известность, — не удержалась я.

За спиной раздался сдавленный звук. Марфа Григорьевна, похоже, в очередной раз была ошарашена моей дерзостью.

И не только она. У Шубина открылся рот от изумления, и лицо приобрело глуповатое выражение.

Не стоило, наверное, так прямо. Промах за промахом сегодня.

— Разумеется, все важные решения будет принимать Дмитрий Александрович, — поспешно добавила я, пытаясь выправить ситуацию, но эффект был уже произведён.

Рот Шубина закрылся и… Мне точно привиделось глуповатое выражение? На меня сейчас смотрел хищник, выведенный из себя — выведенный, но умеющий держать себя в руках… в отличие от меня.

— Хорошо, что вы это понимаете, Екатерина Павловна, — процедил он, отступив на шаг в сторону и придержав передо мной дверь. — Прошу вас!

Я скрипнула зубами. Моя несдержанность меня погубит.

— Благодарю. — Я наклонила голову. — Доброго дня, Фёдор Степанович.