Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 95 – Светлана Томская

Она ещё раз кивнула мне и направилась к своему столику. Пирожные интересовали её явно больше, чем технологии. Баронесса последовала за ней.

Корсаков же почему-то не спешил за своими спутницами, а стоял передо мной, и между его бровями пролегла хмурая складка.

— Надеюсь, вы не собираетесь сами заниматься этими технологиями, Екатерина Павловна?

— А если и так? Что в этом плохого? — Я с вызовом посмотрела на предводителя.

— Это не то, чего ждёт общество от юной дворянки. — Он покачал головой. — Дмитрию Александровичу следует самому уделять больше внимания вашему наследству. Мы поговорим об этом сегодня после обеда.

Корсаков поклонился и отошёл.

А я скорее упала, чем опустилась на стул.

Внутри всё кипело. И чего же ждёт общество? А главное, какое этому обществу до меня дело?

— Ваш кофе, барышня. — Официант возник словно из ниоткуда.

Видимо, будучи хорошо вышколенным, ждал окончания разговора. На столе передо мной оказались чашка из белоснежного фарфора с ароматным паром над ней, сливочник и круглая формочка с суфле. Золотистая шапка лакомства была украшена ягодой клюквы и листиком мяты.

Выглядело восхитительно. И запах кофе был настоящим. Но аппетит почему-то пропал.

Я налила в чашку сливок и сделала глоток, почти не ощущая вкуса.

Девятнадцатый, мать его, век. Домострой сплошной. Не психуй, Катя. Просто мозги включи. Признайся, тебе не понравились эти девицы рядом с предводителем, и ты наболтала лишнего. Сначала добейся того, чтобы эти самые технологии начали работать. А там под прикрытием Карла Генриховича, тайком от местных самодуров, сделай всё по-своему.

Я сделала ещё один глоток кофе и на этот раз оценила его вкус.

* * *

* médiocre (фр.) — посредственные

** digne d’attention (фр.) — достойный внимания

*** Pour une fois, ma chère (фр.) — на один раз, моя дорогая

**** Très agréable (фр.) — Очень приятно

***** Moi de même, baronne (фр.) — Взаимно, баронесса

****** pâtisseries (фр.) — пирожные

Я не торопясь допила кофе. Всё-таки здорово, что я не попала в какой-нибудь мир с драконами, где нормальный кофе днём с огнём не сыщешь. А шовинисты — они везде шовинисты, хоть в драконьем облике, хоть в предводительском.

Я подняла руку, подзывая официанта. Он подошёл, держа в руках коробку, перевязанную голубой лентой.

— Ваши пирожные.

— Спасибо. Сколько с меня?

— Шестьдесят копеек, барышня.

Дорогое удовольствие, если учесть, что я на неделю с тёти рубль стрясла.

Я достала из ридикюля рубль и протянула официанту. Он принёс сдачу на маленьком серебряном подносе и деликатно удалился. Я взяла монеты и на миг задумалась. До сих пор рассчитываться самой мне не приходилось. Сколько чаевых положено оставлять в таких заведениях?

В том, что положено, я не сомневалась — чаевые приветствуются во все времена. В этом веке и одна-две копейки — знак внимания, десять, скорее всего, мотовством посчитают, а я вроде как скромная барышня.

Пять? Марфа вряд ли одобрила бы, она вон с извозчиком за каждую копейку торговалась. Ну да мы ей не скажем.

Я отсчитала пять копеек и положила на поднос. Вроде не мало и не много. И спросить-то не у кого. Хотя… может, Карл Генрихович подскажет.

Ох, и тяжела же ты, ноша попаданки. По тонкому льду всё время хожу.