Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 46 – Светлана Томская

Дмитрий Александрович сел в кресло напротив Корсакова, и я отметила, как пальцы дяди сжали подлокотники — да так, что костяшки побелели.

Волнуется? Есть из-за чего. Начальство пришло явно не с похвалой, да ещё и в аккурат на семейные разборки.

— Дмитрий Александрович, мы с вами только вчера говорили о вашей подопечной. Вы уверяли, что всё нормально. А сегодня мне принесли известие, что ваша супруга оказывает давление на Екатерину Павловну с целью устроить мезальянс. Так ли это?

Ух ты! Григорий Иванович подсуетился, не иначе. Он же вчера сказал: «Я сам сообщу кому следует».

Ай да доктор, ай да… молодец. Поздновато немного. Я уже сама отбилась, но всё равно приятно.

— Этот вопрос уже решён, так ведь, Варвара Петровна? — Дядя грозно посмотрел на жену.

— Так, — подтвердила она, заискивающе улыбаясь. — Фёдор Степанович Шубин действительно сватались, да только Катерина Павловна ему отказали. Я не настаивала.

Не настаивала она… Да и Корсаков вряд ли поверил.

— Что скажете вы, Екатерина Павловна? Так ли это? — Его синие глаза смотрели выжидательно.

Я вздохнула и неохотно подтвердила:

— Так.

Ну а что ещё я могла сказать? Что мне выволочку устроили и пытались давить через мнимые долги, непонятно откуда взявшиеся на моём наследстве? Но ведь дядя на моей стороне и вроде как собирается разобраться по-семейному. Не очень хорошо его подставлять. Вот если бы он к тёте присоединился… сдала бы со всеми потрохами.

Однако, с другой стороны, если не дам понять, что давление всё же было, Корсаков может решить, что я взбалмошная девица, которая, чтобы внимание к себе привлечь, доктору ерунды наговорила. И опять же Григория Ивановича при этом подведу.

Выручил меня сам Корсаков.

— Хорошо, если так, — строго сказал он. — Вы, Екатерина Павловна, должны знать свои права и не опасаться отстаивать себя. Даже в церкви перед венчанием у вас есть право сказать, что идёте под венец против своей воли.

— Да, — кивнула я и посмотрела прямо в синие глаза. — Теперь знаю. Мне недавно это объяснили.

Слово «недавно» я намеренно подчеркнула. Вот так, пожалуй, хорошо. Намекнула, что давление было. Теперь же после посещения Корсакова всем, в том числе и ему, стало понятно, что больше никто не посмеет требовать от меня этого замужества.

— Но это не всё, — продолжил Корсаков зловещим тоном, от которого у меня по спине промчался полк мурашек. — На прошлой неделе к стряпчему уездного суда обращались от вашего имени с вопросом, нельзя ли заложить дом Вересаева Павла Александровича.

У меня глаза широко раскрылись. Вот это новость! И кто же это у нас такой любознательный?

— Что? — Дмитрий Александрович был настолько поражён, что рука его потянулась к вороту: ослабить давление. — Быть такого не могло, — прохрипел он. — Даже мыслей подобных не было. Это же наследство Екатерины.

Дядя перевёл взгляд на жену в поисках поддержки. А за его взглядом последовал и взгляд Корсакова, и мой туда же.

Лицо Варвары Петровны было свекольного цвета.

Ну давай, милая тётушка! Выкручивайся. Оказывается, ты и тут лапу пыталась наложить.

Варвара Петровна быстро взяла себя в руки.

— Я беспокоилась о наследстве племянницы, — заявила она с видом оскорблённой добродетели. — Фёдор Степанович говорил вчера о долге за аренду. Я хотела узнать, можно ли заложить дом, чтобы долг закрыть и «Светопись» сохранить. Для неё же старалась. Дмитрий Александрович, подтвердите, мы ведь как раз дела «Светописи» обсуждали, всё ли там ладно.