Книга Не дёргайся, граф! Снимаю!, страница 44 – Светлана Томская

Короче, столкновение с реальностью оказалось жёстким. Поэтому хватит, Катя, фантазировать. Нам и на мокром коллодии будет неплохо, если отодвинуть от управления Варвару Петровну.

— Катерина Павловна, — услышала я негромкий голос Марфы Григорьевны. — Вы никак уснули.

— Нет, нянюшка, я просто задумалась.

— Приехал, стало быть, Дмитрий Александрович и сразу в кабинет к себе ушёл.

— А Варвара Петровна?

— Она там же, с ним. И вечерний чай велела туда подать.

— Значит, и мне пора.

Я встала, одёрнула платье.

— Ну, нянюшка, пожелай мне удачи.

Марфа Григорьевна молча перекрестила меня.

Я спустилась по лестнице на первый этаж и направилась к кабинету. У двери замедлила шаг. Она была прикрыта неплотно.

— … пришёл по делу, — донёсся из кабинета взволнованный голос Варвары Петровны. — Он ведь уж давно ждёт выплаты долга. А Катя ему такое наговорила — я чуть со стыда не сгорела. Фёдор Степанович поднялся и ушёл. И что теперь? А ежели в суд подаст?

Ну, всё ясно. Я постучала и вошла, не дожидаясь ответа.

— Добрый вечер, дядюшка. Кажется, я вовремя.

Дмитрий Александрович поднялся мне навстречу. Затем указал на свободное кресло.

— Садись, Катя.

Варвара Петровна выпрямилась, поджала губы и посмотрела на меня недобрым взглядом.

Медлить я не стала.

— Какой долг? — спросила я.

— За аренду, — отрезала тётка. — За этот год не плачено.

— Батюшка платил. Я помню.

Дмитрий Александрович чуть нахмурился.

— Павел всегда платил аккуратно. — Он повернулся к жене. — Варвара, где папка по «Светописи»?

— В шкафу, где всегда. Только нет там никакой расписки. А без расписки и доказательства, что оплачено, нет.

Дмитрий Александрович достал папку.

— Катя, откуда ты знаешь про оплату? — спросил он, развязывая тесёмки.

— Батюшка, когда совсем слёг, вам передавал дела. Я при этом была. Там была расписка. Неужто вы не помните?

Дядя потёр лоб.

— Вроде что-то было. Но ведь почти год прошёл.

Он раскрыл папку и начал перебирать бумаги. Медленно, аккуратно, лист за листом.

— Здесь нет.

Я стиснула зубы. Ну тётя, подсуетилась зараза. Успела вытащить.

— Батюшка всё ещё и в конторской книге записывал, — подсказала я.

Дмитрий Александрович достал книгу. Открыл на нужной странице. Я подошла ближе. Мы оба смотрели на запись за март прошлого года: аренда — триста пятьдесят, жалование Карлу за март — тридцать, химикаты на март — двадцать. И остаток — тридцать рублей с предыдущего месяца.

— Вот, — сказал дядя, — запись есть.

— Запись есть, а расписки нет, — немедленно отозвалась Варвара Петровна, и в её голосе я уловила торжество. — Так об этом сегодня разговор и был. Фёдор Степанович сам говорил: Павел Александрович собирался заплатить, да месяц отсрочки попросил. И не успел. Вот и нет расписки.

Дядя молчал, глядя в книгу.

— Он сироту пожалел, — продолжила тётка, прикладывая платок к глазам. — Не стал сразу аренду требовать, а год-то плохой был, тяжёлый. Вот долг и остался. Так что триста пятьдесят рублей долга, да первого марта ещё триста пятьдесят внести. Семьсот рублей, Митя.

— Но ведь была же расписка! — Я не выдержала. — В этой папке была, я сама видела!

Варвара Петровна промокнула глаза платком и посмотрела на дядю с укором.

— Вот видишь, Митя, как она разговаривать стала. Голос на меня повышает, что-то требует.