Книга Первая любовь офицера, страница 44 – Рита Нестерова

Даня посмотрел на меня с подозрением, потом на Сашу.

— А. Спасибо тогда. — мой сын протянул ему руку. — моей маме точно нужна была помощь.

Отец на мгновенье завис, а затем ее пожал…

У меня от этого мурашки по телу.

— Не за что, — ответил Шарапов.

Смотрел на сына так, что мне стало страшно. Потому что в этом взгляде было слишком много. Слишком быстро. Слишком опасно для моего бедного, еле собранного сердца.

— Ладно, — я резко вмешалась, потому что еще секунда, и я точно не выдержу. — Мы домой. Дань, я оладушки пожарила.

— Оладушки? — Даня сразу оживился. — Отлично. Я голодный.

— Я заметила.

Я уже хотела увести его в подъезд, но Саша вдруг шагнул чуть ближе.

— Люб.

Я повернулась к нему всем корпусом и взглядом сразу предупредила: только попробуй сейчас сказать что-то лишнее.

Он понял. По глазам понял.

— Я зайду, — сказал он.

— Не надо. — шикнула я.

— Надо. — прочитала я по губам.

— Саша…

— Данил, надо что в магазине тебе? Я сейчас схожу за гостинцем и к вам в гости зайду, — вдруг проинформировал Шарапов и посмотрел на сына.

— Можно лимонада.

— Хорошо…

* Любовь *

Я все-таки настояла, чтобы он ушел.

— Не надо, Саш. Давай в следующий раз. Нам обоим надо своими делами заниматься.

Он смотрел мне в глаза долго. Так, будто хотел еще что-то сказать. Может, про сына. Может, про нас. Может, опять начать копаться в прошлом, от которого у меня уже голова кругом шла. Но в итоге только коротко кивнул.

Без споров.

Подошел к Дане, протянул ему руку.

— Давай, спортсмен.

Сын серьезно пожал ее в ответ, а я в этот момент почему-то снова почувствовала этот дурацкий укол внутри.

— Пока, — сказал Даня.

— Пока.

Саша еще раз посмотрел на меня, потом сел обратно в машину. Я уже собиралась увести сына домой, как стекло медленно опустилось.

— Ладно. Я завтра приеду.

Ой…

Он ведь теперь реально никуда не денется.

— Хорошо, — тихо кивнула я.

Вечер вроде бы шел обычный. Кухня, чайник, тарелки, Данин рюкзак у стула, Марс , белявый кот, под столом охотился на мой шнурок, а я стояла у плиты и понимала, что внутри у меня снова полный бардак.

Снаружи все выглядело прилично: мама готовит ужин, сын скоро сядет за уроки, кот носится по квартире, жизнь вроде бы продолжается.

Только я сама продолжаться никак уже толком не могла. После встречи с Шараповым меня будто разболтало изнутри.

Я то злилась на него, то злилась на себя, то вспоминала его взгляд, когда он увидел Даню, и тут же хотелось закрыть лицо руками.

Потому что этот взгляд прилип ко мне намертво. Саша смотрел на сына так, словно за одну секунду получил целую жизнь, которую у него выдернули из рук.

И я теперь сама уже толком не понимала, кто тут кому что выдернул.

Я столько лет жила с одной правдой, крепко держалась за нее, ругалась ею в мыслях, защищалась ею от прошлого, а теперь эта правда вдруг дала трещину.

Даня мой. Мой мальчик. Моя опора, мой смысл, моя единственная честная победа во всей этой жизни.

Я столько раз думала, что без него просто пропала бы. После Саши, после Валеры, после всех этих мужских «подвигов» на мою голову. А он рос. Хороший, упрямый, заботливый, иногда вредный, иногда слишком взрослый для своего возраста. И вот сейчас, пока он гладил кота и спорил с ним, что шнурки жрать нельзя, я вдруг снова увидела в нем Сашу. В линии бровей. В наклоне головы. В этой привычке хмуриться, когда что-то решает.