Книга Первая любовь офицера, страница 43 – Рита Нестерова

Саша тяжело выдохнул и приобнял меня за плечо.

— Я не прошу отдать мне сына, — сказал он. — Я прошу увидеть. Пока как знакомый. Как старый знакомый. Представишь меня кем хочешь. Дядей Сашей. Кем угодно. Я не скажу ему ничего без тебя. Ни слова. Только увидеть. Понять… — он запнулся, сжал челюсть, потом договорил: — Увидеть, Люб, какой он.

Вот тут я чуть не сломалась. Именно на этом. “Какой он”. Потому что Даня у меня был замечательный. Упрямый, умный, колючий, добрый, смешной, сильный.

С этими Шараповскими глазами, которые я иногда не выносила просто за то, что они каждый день напоминали мне о прошлом.

И Саша имел право знать, какой он? По крови — да. По жизни — нет. И вот этот разрыв между “да” и “нет” сейчас раздирал меня на куски.

— Он тебя не знает, — повторила я, — И он не маленький. Он все чувствует. Все видит. Он не дурак, Саш. Ты войдешь, он на тебя посмотрит, и я не знаю, что он увидит. Я не знаю, что он спросит. Я не знаю, что я отвечу.

— Скажешь, что я старый знакомый.

— И все?

— Пока да.

— А потом?

— Потом будем думать, — он смотрел мне в глаза, — Вместе. Я не хочу ему навредить. И обухом по голове ребенка ошарашить в мои планы тоже не входит.

В голове орало сразу все: нельзя, нельзя, нельзя.

И рядом другое: а если он имеет право?

А если я сейчас из злости сделаю то же самое, что когда-то сделали с нами — решу за всех?

Господи, как же ненавижу взрослые решения.

Особенно те, где в любом варианте кому-то будет больно.

— Мам! — где-то в конце двора раздался знакомый голос, и я вздрогнула всем телом.

Даня.

Я резко повернула голову.

Сын шел со стороны спортзала, в куртке нараспашку, с рюкзаком за плечом, взъерошенный, разгоряченный после тренировки.

Увидел меня, поднял руку, потом заметил Шарапова и шаг замедлил. Я сразу почувствовала, как у меня внутри все сжалось в узел.

Вот он. Мой мальчик. И вот его отец.

Стоят в одном дворе впервые за всю жизнь, и я держу в руках пакет со сгущенкой, как последняя идиотка, потому что не знаю, куда себя деть.

Саша тоже увидел его. И в этот момент с ним что-то произошло. Лицо застыло. Взгляд прилип к Дане.

Он будто перестал замечать меня, подъезд, двор, все вокруг.

Просто смотрел. На его походку, на рюкзак, на волосы, на лицо.

Я не знала, что именно он видит, но по тому, как у него сжались пальцы, поняла, что видит достаточно.

— Люб, — хрипло произнес он, не отрывая взгляда от Дани. — Это он, да?

Я не ответила сразу. Не смогла. Горло сжалось.

Даня подошел ближе, посмотрел на меня, потом на Сашу.

— Мам, все нормально?

Вот тут я будто очнулась.

— Да, сынок, все нормально, — я быстро шагнула к нему, коснулась плеча, поправила рюкзак, хотя он в этом вообще не нуждался. Просто мне надо было его коснуться. Убедиться, что он рядом. — Это… дядя Саша. Мой старый знакомый.

Даня перевел взгляд на Шарапова. Долго смотрел.

Слишком долго для ребенка, которому просто представили знакомого. Потом кивнул.

— Здравствуйте.

Саша будто на секунду забыл, как отвечать. Я видела это. Видела, как он глотнул, как у него дернулась скула, как он словно силой заставил себя не сделать лишний шаг.

— Привет, — произнес он. — Данил, да?

— Да, — сын нахмурился. — а…

Я тут же вмешалась:

— Мы встретились по работе, он помог мне машину вытащить. Помнишь, я говорила, что застряла?