Книга Последний мерзавец, страница 97 – Ольга Рузанова

На нем белая футболка, кожаная куртка и узкие черные джинсы. Я же с одеждой немного не угадала, прохладный ветер продувает ткань толстовки и пускает по телу озноб.

Мы идем навстречу друг другу, и каждый шаг дается мне все сложнее.

— Привет. – внимательный взгляд в глаза и напряжение в голосе.

В моем носу начинает щипать, и я сама себя хвалю за решение надеть очки.

— Привет. – отвечаю тихо. – Я думала, за мной водитель приедет.

— Как долетела? – интересуется, игнорируя мою предыдущую реплику.

Слегка коснувшись пальцами моего плеча, забирает сумку и, развернувшись, несет ее к своей машине.

— Отлично…

Шагаю за ним, остановившись, когда он убирает мой багаж на заднее сидение и открывает переднюю пассажирскую дверь.

Я юркаю в салон и тут же зажимаю коленями холодные ладони.

Илья без суеты обходит капот и садится рядом.

— Как она? – спрашиваю, прочистив горло.

— Кризис миновал. Перевели из реанимации в палату.

— Отвезешь меня к ней?

— Да.

Меня бомбит от его близости. Я чувствую очень много всего для того, чтобы вычленить главное. На данный момент единственное, что я знаю наверняка – я ужасно скучала.

Широкая ладонь ложится на руль, браслет часов на запястье тускло поблескивает. Рецепторов касается аромат кожи и парфюма.

По моему телу прокатывается волна дрожи.

Мы молчим минут десять, после чего я решаюсь заговорить.

— От чего у нее случился приступ? Ты знаешь?

— Нет. Я говорил с ней вчера утром, и она ни на что не жаловалась.

— Я звонила ей позавчера, и она тоже ничего мне не сказала. Ба никогда не жалуется…

— В последнее время она много работала. – говорит Илья. – В ее возрасте это чревато проблемами со здоровьем.

Наверное, своим отъездом я тоже приложила руку к ее инфаркту, хотя она ни разу не высказала недовольства и не просила вернуться меня.

Я чувствую себя виноватой.

— Евгения Карловна хочет передать бизнес мне. – добавляет, послав мне короткий взгляд. – Она говорила тебе?

— Да, еще до моего отъезда… И… что ты решил?

— У меня есть определенные условия.

— Какие?

— Мы обсудим их после ее выздоровления.

В Москве у меня было время подумать. Версия того, что он изначально действовал ради денег, отпала почти сразу же. Это то, что вкладывала в мою голову мама при каждом разговоре, и что не имеет к действительности никакого отношения. Бабушка готова переписать на него все независимо от того, будет он со мной или нет.

Но оставались другие два факта, которые все еще причиняют мне боль:

Знать то, что Илья спланировал месть своему отцу и сам передал ему запись с камер видеонаблюдения.

И знать то, что между ним и моей мамой когда-то был секс.

Он сказал, что знает, кто слил запись, и я ему верю. С остальным я, надеюсь, со временем справлюсь.

Милена

Обняв себя руками, смотрю в одну точку – на автомат с шаколадками и газированной водой. В зале ожидания как всегда людно и шумно, а я будто в вакууме. Пытаюсь справиться со страхом и унять панику.

Новость об инфаркте бабушки выбила почву из-под ног. Даже после смерти Льва Давидовича я не испытывала и сотой доли того ужаса, что испытываю сейчас.

Не переживу ее ухода.

Я только сейчас поняла, как много она значит для меня. Не родная по крови, сдержанная, неласковая женщина с огромным сердцем.

Закусив губы, затягиваюсь воздухом. Глаза наполняются слезами.