Книга Последний мерзавец, страница 1 – Ольга Рузанова

Милена.

Солнце палит нещадно. Кажется, словно через черный кружевной платок на мою голову стекает раскаленная лава. Шея под черной тканью сопрела и жутко чешется.

— Ангел смерти забрал его, – монотонно бубнит батюшка. – Бодрствующего в самых благих помышлениях…

Тяжко вздохнув, бабушка, утирает слезы черным платочком, и я в знак поддержки сжимаю ее худенькое плечо своей ладонью. Специально для нее и ее старенькой сестры у гроба поставили скамейку. Я стою позади них, то и дело подавая нюхательную соль или воду.

— Он был человеком большого сердца и чистой души. – нещадно льстит покойному священник. – Отцом всем нам и любимым сыном и братом… Нес мир и добро в наши жизни…

Опускаю взгляд, чтобы не видеть ироничные усмешки на лицах присутствующих. Зря я не надела траурную вуаль как мама. Мои щеки горят от постоянного к себе внимания.

Перекрещиваю себя, как батюшка и все остальные, и устремляю взгляд к покойному отчиму. Горло тут же опоясывает спазм, но я держу себя в руках. Просто не хочу давать повода для новых сплетен. О нашей семье и так очень любят посудачить.

Официальная версия смерти моего отчима Берга Льва – инфаркт. Почти правда, если не брать во внимание то, что он случился после продолжительного запоя. Сердце не выдержало.

— Упокой, Господи, душу раба твоего… – читает нараспев священник. – И даруй ей царствие небесное…

Чувствую, как бабушка тянет за рукав моего платья.

— Он пришел? – спрашивает, подняв ко мне лицо.

В выцветших глазах столько надежды, что мое сердце сжимается от жалости.

Стараясь действовать незаметно, осматриваю присутствующих еще раз и, не найдя того, о ком она спрашивает, отрицательно качаю головой.

— Мерзавец! – всхлипнув, цедит сквозь зубы.

Его ждем не только мы. На это представление съехалось больше двух сотен человек, а гвоздь программы все никак не появляется. Какое, должно быть, они испытывают разочарование!

— Ничего святого. – доносится сзади чей-то голос. – В голове не укладывается, как такое возможно.

— А я не удивлена. – вторят ему. – Он сын своего отца. Тому тоже было плевать на нормы морали.

Громко прочистив горло, даю понять, что я все слышу. Похороны – не самое удачное время сплетничать.

Разговоры тот час прекращаются, но в чем-то с кумушками я согласна. Как можно проигнорировать похороны собственного отца?! Как?!

— …и прости им все прегрешения вольная и невольная и даруй им царствие небесное… – читает отец Иннокентий на одной ноте.

— У меня голова кружится. – жалуется мама, опираясь на мое плечо.

— Присядь. – предлагаю шепотом.

— Я не сяду рядом с этом мигерой.

— Ма-ам… – выстанываю беззвучно. – Пожалуйста…

Ловлю как минимум три пары любопытных глаз на нас с ней и тут же потупляю взгляд.

Вчера вечером все местные паблики перстрели заголовками: «Признает ли миллиардер своего незаконнорожденного сына после смерти или оставит состояние приемной дочери?!»

Желающие узнать сплетни первыми сегодня все пришли сюда. Поглядывая на нас, шепчутся в ожидании сенсации.

— Пришел? – снова спрашивает бабушка.

Я качаю отрицательно головой и вдруг чувствую, как обстановка вокруг начинает меняться. По толпе словно рябь проходит, она приходит в движение, а шепотки постепенно превращаются в гул, заглушающий негромкий голос священнослужителя.