Книга Твой худший выбор, страница 91 – Ольга Рузанова

— Тут только все самое необходимое... — лепечу, когда он за руку втягивает меня в квартиру и захлопывает дверь за моей спиной, — Платья, кремушки и духи...

Он смеется в мой рот и тут же залезает в него языком. Наглым, горячим и бесстыдным. Таким безнадежно любимым, что от переизбытка чувств я несдержанно стону. Моя сумка тяжело падает прямо на наши ступни, Денис отодвигает ее ногой и, обхватив талию руками, усаживает меня на комод.

— Эй!... — только и успеваю воскликнуть я.

— Я, нахрен, соскучился, — бормочет, напирая так, что мне придется упереться затылком в зеркало за моей спиной, — Терпи...

Я тоже... Тоже жутко соскучилась, думала о нем каждую минуту и занималась с ним сексом во сне. Гад пробрался таки мне под кожу и теперь ежеминутно пьет мою кровь.

Мы целуемся и трогаем друг друга, пока оба не начинаем задыхаться. Данилов отстраняется, тыльной стороной ладони вытирает мои губы и снимает с моих ног сандалии.

— Как прошло совещание? — спрашиваю, когда он ссаживает меня с комода.

— Нормально...

— Что обсуждали?

— Так... — чешет затылок, опуская глаза, — Рабочие моменты.

— М-м-м-м...

Создается впечатление, что он не хочет поддерживать разговор, который может привести к неудобным вопросам с моей стороны. А они, клянусь у меня есть. Целая чертова дюжина вопросов, на которые Денис наверняка не захочет отвечать.

Например, как долго продлится его стажировка в Штатах, или — планирует ли он вернуться после нее сюда или станет руководить филиалом отцовской компании в другом регионе. Собирается он прилететь на новогодние праздники и какие, мать его, у него планы относительно нас.

Но Данилов молчит. Обнимает меня за шею и, почесывая языком верхние клыки, задумчиво кружит глазами по моему лицу. Я улыбаюсь. Пусть он не догадается о том, что творится в моей голове. Это напугает его до смерти.

— Чем займемся? — спрашиваю, провокационно дернув бровью.

— Вот думаю... У меня ведь перед тобой долг.

— Какой? — мозг начинает подкидывать варианты, от каждого из которых меня обдает жаром.

— Идем... — он подталкивает меня в сторону спальни и ногой захлопывает дверь.

Нас окутывает густая темнота, разбавленная лишь общим частым дыханием.

— Что ты задумал?...

— Задумал, ага, — шепчет он в губы, — Думал об этом, пока сидел на совещании у отца, а потом всю ночь.

— Ты меня... — спотыкаюсь об одежду, брошенную на полу, — пугаешь.

— Это не страшно, уверяю... Тебе понравится.

Кажется сбывается одно из самых моих смелых предположений. Я облизываю вмиг пересохшие губы и не совсем элегантно падаю на кровать Данилова. От волнения забываются все слова.

— Расслабься, — звучит в темноте его хрипящий голос, — И получай удовольствие.

Затем я чувствую, как взлетает вверх подол моей юбки и быстро сбегет по ногам белье.

— А-а-а-а... Э-э-э... может, в следующий раз?

— Не-а, — раздается бескомпромиссное, и мои ноги сгибаются в коленях и под давлением разъезжаются в стороны.

Чувство нестерпимого жара сменяется ощущением закипающей в венах крови. Стыд вступает в схватку с похотью и тут же проигрывает. Меня прошивает электричеством, когда губы Дениса касаются меня там. Сначала, словно знакомясь, пробегаются по всей длине, а потом целуют в самую сердцевину. Мягко, нежно, очень влажно.

— О-о-о-о... Господи-и-и... — врывается из горла.