Книга Твой худший выбор, страница 94 – Ольга Рузанова

Нависнув, он долго целует и гладит меня через ткань белья до тех пор, пока оно не промокает насквозь.

Разведенные в стороны ноги трясутся. Место между ног лижут языки пламени. Он едва не доводит до пика, но, чутко чувствуя меня, останавливается в последний момент и, спустив резинку широких домашних трико, оголяется.

Я хлопаю ресницами и хватаю воздух ртом как выброшенная на берег рыба, когда Денис отодвигает полоску белья в сторону и медленно меня наполняет.

Господи!... Чувствовать его внутри — главная моя потребность.

Кира

Откинув голову назад, я прикрываю глаза и чувствую глубокий упругий толчок. Ножки стола скрепят по мраморному полу.

Хорошо. Хорошо до слез в уголках глаз.

— Ты на меня смотри, Кира... — раздается глухой напряженный голос.

— Не останавливайся, — командую я.

— Смотри...

Я поднимаю голову и с трудом разлепляю глаза.

Мой любимый, моя глубинная мечта буравит меня таким взглядом, словно готов сожрать живьем.

Врезается в меня, наполняя кухню громкими пошлыми шлепками и выбивая из горла несдержанные стоны.

— Смотри!... — велит, когда мои глаза снова закрываются.

Я послушно киваю, держусь за его жесткий взгляд и безуспешно пытаюсь дышать.

Оргазм случается неожиданно, когда я его не жду. Срубает внезапно, не дав мне понять, что происходит. Я сотрясаюсь всем телом и чувствую врезавшуюся в мой затылок ладонь Данилова. Удерживая меня на весу одной рукой, он догоняет меня на финише и, выскочив, сливается на мой живот.

Потом мы оба погружаемся в анабиоз. Звенящую вязкую тишину. Я лежу распластанная на столе. Денис, опираясь на руку, надо мной нависает. Сколько это длится, я не знаю. В сознание приводит входящий на его телефон.

— Возьми... — проговариваю я тихо.

— Потом перезвоню.

— Вдруг доставка?

— Не-а...

Тем не менее он поднимается, помогает мне сесть и уходит в ванную за полотенцем. Мы молча обтираемся и перебираемся в кровать.

Денис закидывает руки за голову, а я забираюсь на него, удобно усаживаюсь и принимаюсь обводить пальцем татуировки. Очерчиваю четкие контуры, обрисовываю выпуклые мышцы, касаюсь подушечками скукоженных сосков.

— Я навязчивая? — спрашиваю, провоцируя, потому что точно знаю, как он любит, когда я его трогаю.

— Нет.

— Тебе нравится?

— Очень.

Что-то Дэнчик сегодня не разговорчивый. Интересно, почему?...

— Денис, — проговариваю я шепотом, — Знаешь, что я думаю?

В его темном густом взгляде мелькает настороженность. Наверняка боится моих слез и, не дай боже, истерики. Но выяснять отношения, границы которых мы обговорили с самого начала, я, разумеется, не буду. А вот озвучить свои мысли имею право. Я и так больше двух месяцев себе лишнего слова не позволяла.

— Кира... — вдзыхает, протягивая ко мне руку.

— Я думаю, что ты тоже... тоже никогда меня не забудешь.

Его губы растягиваются в ленивой улыбке, но меня ею не обманешь. Вся правда в его глазах.

— Таких я, у тебя не было и не будет, — продолжаю, чувствуя себя уверенной как никогда, — Каждую новую девушку ты будешь сравнивать со мной.

Данилов, не сводя с меня взгляда, молчит. Трогает мое плечо, грудь и молчит.

— Ты будешь тосковать по мне, Денис, — проговариваю тише, — Может быть даже сильнее, чем я по тебе.

— Может быть, — не спорит он.

— Ты будешь вспоминать это лето и меня, потому что ничего более счастливого в твоей жизни уже не будет.