Книга Твой худший выбор, страница 89 – Ольга Рузанова

Совещание длится ещё два часа, отец никогда не проводил их для галочки. Каждое из них — итог работы компании за квартал, которое не ограничивается письменными отчетами. Руководитель каждого звена представляет едва ли глубокий анализ работы отдела и готовится к нему как к самому важному экзамену в жизни.

Облегчение и полубезумные улыбки чудом спасшихся от смерти проступают на лицах директоров, когда отец объявляет собрание оконченным. Взрослые мужики растирают лица, ерошат шевелюры и, собрав бумаги со стола, шумящим потоком направляются к выходу.

Мы с отцом завершаем шествие и идем в его кабинет.

— Тебе не кажется, что ты слишком строг с ними? — спрашиваю, когда за нами закрывается дверь.

Отец дергает галстук, снимает его и бросает на диван. После чего расстегивает две верхние пуговицы и падает в кресло.

— Протяни руку, чтобы погладить их, и они ее тебе откусят.

Я смеюсь. Наливаю в стакан воды из графина и встаю у окна. От длительного неподвижного сидения ноют спина и поясница. Я к такому не привык.

— Ты будешь вести себя так же, — продолжает он, положив подбородок на согнутую в локте руку, — Иначе тебя раздавят. Большой бизнес не терпит слабости.

По его же рассказам я знаю, что сам он не сразу к этому пришел. Отношения моих отца и деда нельзя было назвать теплыми. Бывали времена, когда он уходил из семьи и даже отказывался от наследства, женившись на моей маме, а не на той, кого предлагал ему дед. Правда потом родился я, и дед поступился своими принципами ради сына и внука. Со временем и отец пришел к осознанию, что семья и общее дело — это не то, чем можно жертвовать ради гордости и самоутверждения. Поговаривают, именно мама помогла понять ему эту истину и окончательно примирила их с дедом.

— Что думаешь по поводу Лондона? — спрашивает отец, внимательно глядя на меня.

Я допиваю воду, ставлю стакан на столик и плюхаюсь в кресло напротив него.

Мы говорили о моей возможной стажировке в качестве топ — менеджера ещё зимой, и вот он снова вернулся к этой теме.

— Пока не решил, — отзываюсь, вяло, чувствуя на самом деле неприятное свербение за ребрами.

— Почему?

— В Штатах придется оставить программу...

Нормальный аргумент, учитывая, что мне придется закончить обучение раньше положенного срока, чтобы ехать на стажировку в Лондон.

— Это решаемо, — говорит отец, — Если отложим Лондон ещё на год, у тебя выпадет шесть месяцев.

— И?... Буду помогать тебе здесь...

Эта версия родилась и укрепилась в моего голове сравнительно недавно, с тех пор, как там с мыслями о будущей карьере стали соседствовать мыли о Рокотовой. Мне впервые захотелось побыстрее закончить стажировку за бугром, вернуться в родные пенаты и занять кабинет рядом с отцовским.

Откинув голову на спинку кресла, он задумчиво смотрит на меня из-под опущенных век. Молчит, думая о чем-то своем.

— Ты сам на управленца не учился, — выкидываю первый козырь.

— А что случилось?... Ты поменял свои планы?

— Бл... — усмехаюсь, потерев глаза, — Да не изменилось ничего. Ну сам подумай, чему меня там такому научат, чему не научишь ты, — вскрываю главный козырь и поливаю лесть медом, — Ты прирожденный лидер.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что случилось, сын?... — повторяет вопрос, — Ещё пару месяцев назад ты мыслил иначе.