Книга Он никогда не убил бы Пэйшенс, страница 21 – Джон Диксон Карр

В отдалении, в темных недрах зоопарка, зарычал лев. Послышался легкий быстрый стук копыт – оленя или, может быть, антилопы – и вскоре замер. Почти человеческим голосом прокричала птица или обезьяна. Потом все звуки смолкли, словно животные, успокоившись, снова впали в дремоту.

— Ну что? – осведомился Г. М. – Так мы войдем или нет?

Звуки, долетевшие до них из зоопарка, показались Кэри зловещими. Но он не стал говорить об этом.

Г. М. шел первым с фонариком в руке, за ним следовала Мэдж, а за ней – Кэри. Как оказалось, Г. М. знает дорогу, и молодые люди послушно шли за ним по лабиринту асфальтовых дорожек, пока он не толкнул калитку в живой изгороди вокруг дома директора.

Затемненный безмолвный дом, в окнах которого слабо мерцал свет звезд, казался вымершим. Они прошли через лужайку, и Г. М. нажал на звонок входной двери.

Ответа не последовало.

Сердито фыркнув, Г. М. снова надавил на кнопку большим пальцем. Они услышали трель электрического звонка, которая разнеслась по всему дому. Но он по-прежнему безмолвствовал.

Мэдж отошла на несколько шагов назад, чтобы взглянуть на затемненные окна.

— Вы полагаете, – нерешительно сказала она, – все они ушли?

— Не знаю, девочка моя, – буркнул Г. М. – Если они ожидали нас и еще двух гостей, то не стали бы уходить. Но…

— Что-то есть во всем этом странное, – пробормотал Кэри. – Попробуйте открыть дверь, сэр!

Входная дверь оказалась незапертой. Г. М. толкнул ее, и они очутились в ярко освещенном холле. Войдя, поспешно закрыли дверь по правилам затемнения и снова стали ждать, но никто не вышел их приветствовать.

— Эй! – во все горло прокричал Г. М. – Эй!

Его голос отозвался гулким эхом, подчеркивая пустоту, которая ощущалась почти физически.

Холл, обшитый светло-зелеными панелями, освещался бра под темно-желтыми абажурами. Деревянный отполированный пол, кое-где покрытый коврами, сверкал так же, как и днем. Кэри непроизвольно глянул на дверь в кабинет Эдварда Бентона в конце холла. С ручки по-прежнему свисала табличка «Не беспокоить». Дверь была закрыта, и полоски света под ней не было.

Но это была единственная неосвещенная комната. Двери других комнат стояли открытыми в ожидании званого вечера. В вазах были свежесрезанные цветы. На полированных столиках рядом с пепельницами лежали коробки спичек. Слева от них находилась гостиная, а чуть дальше столовая. Г. М. откинул голову назад и принюхался.

— Постойте-ка! – сказал он. – Кажется, я чую готовящийся ужин.

— Нет, – возразила Мэдж. – Вы чуете подгорающий ужин.

И она поспешила в столовую.

В углу комнаты тикали напольные часы. Большой овальный стол был накрыт на семерых: серебряные приборы и салфетки. В центр стола были поставлены свечи в серебряных подсвечниках. На буфете, возле вазы с фруктами, стояли две бутылки кларета и бутылка мозельского вина.

Но прежде всего вошедшие обратили внимание на сухой едкий дым, просачивающийся в комнату со стороны кухни. Толкнув вращающуюся дверь, Мэдж испуганно вскрикнула.

Это была аккуратная кухня, в которой все сверкало – от белой эмалированной газовой плиты до белой раковины и холодильника. Но в духовке подгорало мясо, распространяя запах, от которого першило в горле. На плите кипели кастрюли, под которыми газ был включен на полную мощность. В одной кастрюле булькала вода с картофелем, в другой – суп, крышка третьей подпрыгивала от вырывающегося пара.