Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 57 – Джон Диксон Карр

Уэст машинально надел пиджак, с задумчивым видом оглядел окрестности и сел, прислонившись спиной к стене. Уперев локти в колени и уткнувшись подбородком в кулаки, Уэст созерцал луг, пока над ним не нависла чья-то тень.

Сердце у него екнуло, как и всякий раз при виде Джоан. Она стояла теперь возле него в своем зеленом платье.

— Я рада, что ты это сделал! – произнесла она. – Да, дорогой, я все видела. По всем правилам я должна была бы устроить тебе хорошую взбучку. Но я рада, что ты поступил именно так!

— Спасибо, любовь моя. Присаживайся. Ты все еще любишь меня?

Джоан опустилась на землю возле Уэста; чтобы выразить свою любовь, ей не требовалось слов.

— Гордон, – тихо сказала она чуть позже, – о чем ты думал? Я имею в виду, о чем ты думал, когда я подошла к тебе?

— Послушай, – серьезным и даже суровым тоном произнес Уэст, – давай сразу расставим точки над «i». Если после нашей свадьбы ты будешь каждый раз выпытывать, о чем я думаю, я тебя просто задушу. Учти это!

— Ты меня не любишь.

— Как раз наоборот! Просто я пытаюсь донести до тебя, что…

— Ну давай, – перебила его Джоан, – давай – души меня! Меня этим не напугаешь.

Поскольку душить ее представлялось совсем уж крайней мерой, он ее просто поцеловал – как она и ожидала.

— И все же, Гордон, о чем ты думал?

Уэст опустил веки, медленно посчитал до десяти, а потом сдался:

— Ох не знаю. О Хантере в основном. Удивлялся, почему я его терпеть не мог до сегодняшнего дня. – Хотя ответ у него уже был, сначала Уэст выдвинул другую гипотезу: – Из-за его высокомерного вида, который он напускает на себя, сам того не ведая? Нет. Тут я могу составить ему конкуренцию – как это ни печально. Из-за его легковесного, если не сказать – ребяческого, отношения к людям – особенно к женщинам? Да, вот из-за чего!

— Мне он и самой не слишком нравится – теперь.

— Да уж, – покачал головой Уэст, – сегодня он прочел глупейшую проповедь, хотя его смелость, признаюсь, меня восхитила. А потом от его самоуверенности не осталось и следа! Как можно после этого его ненавидеть? Что касается Корделии Мартин… Ты, наверное, об этом ничего не слышала?..

Джоан смутилась:

— Н-нет, дорогой… Слышала.

— Так ты обо всем знала?

— Ну, не обо всем. Хотя слухи по деревне ходили.

— Как бы то ни было, – пожал плечами Уэст, – ситуация комичная. Похоже, анонимщица приписала Хантеру больше женщин, чем бывает в турецком гареме.

— По-моему, это совсем не смешно, Гордон.

— По-моему, тоже! Особенно потому, что и твое имя…

В этот момент на них упала огромная черная тень.

— Ага! – прогремело над ними, и молодые люди непроизвольно отпрянули друг от друга. – Ага! Вот вы где!

Было бы любопытно увидеть, как этот момент запечатлела бы кинокамера, окажись она поблизости: Уэст с открытым от удивления ртом и широко распахнутыми глазами, Джоан в зеленом платье, подол которого (увы) задрался, явив миру ее коленки, и нависший над ними сэр Генри Мерривейл, который держал в руке полную корзину анонимок, напоминая при этом дьявола, собирающего души грешников.

Старший инспектор удивился бы, что Г. М. не стал развивать тему телячьих нежностей, хотя это был тот предмет, о котором Г. М. мог говорить бесконечно.

— Знаете ли, – сказал Г. М., – со вчерашнего вечера мне хотелось с вами обоими немного поболтать. И теперь это становится все более необходимым… Вы ведь Уэст, не так ли?