Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 58 – Джон Диксон Карр

— Именно так, сэр, – улыбнулся литератор, помогая Джоан подняться на ноги. – А вы, разумеется, тот самый мэтр? – Его улыбка погасла. – И вы действительно раскрываете преступления, которые происходят в запертых комнатах?

— Надеюсь, что да, – сдержанно отозвался Г. М.

Эта ремарка прозвучала довольно таинственно, и оставалось лишь гадать, что имелось в виду. Джоан, стиснув зубы, дала себе зарок, что она больше никогда не выкажет ни единого признака страха, какой ей довелось испытать накануне. Ориентиром она выбрала свою мать, прабабку и тетку отца: все три были женами военных и всегда смотрели опасности прямо в глаза. Если бы ее спросили, Джоан бы ответила, что запретила себя бояться, просто-напросто забыв о страхе.

— Этим тихим воскресным днем, – между тем продолжал сэр Генри Мерривейл, тасуя содержимое плетеной корзины, – я читал и сравнивал письма. И пришел к довольно-таки любопытным и даже интригующим выводам.

— Простите за вопрос, – проговорила Джоан. – Но были ли и другие… пожертвования, после того как я ушла?

— О да! Целая куча, – втянув воздух через нос, сказал Г. М. – Довольно много таких пожертвований получила женщина по имени Марион Тайлер, у которой якобы была интрижка с викарием.

— И у нее?! – воскликнул Уэст и осекся. – Нет, погодите-ка! Должно быть, именно на нее намекал Тео Булл.

— Я, честно говоря, знала, что так и будет, – бесстрастно заявила Джоан. – Вчера вечером я тебе именно об этом и говорила, Гордон. Конечно, обвинять Марион – полный абсурд.

— Кроме того, – гнул свою линию Г. М., наблюдая за их реакцией, – у нас имеется четыре беззастенчивых пасквиля, адресованных доктору Иоганну Шиллеру Шмидту. И наконец, пока тут разыгрывалась эта баталия, свои два письма в ризницу занес Рэйф Дэнверс.

— Этот милый старичок? – удивилась Джоан. – А его-то в чем можно обвинять?

Лицо Г. М. оставалось совершенно бестрепетным.

— Накануне я уже видел одно из них, – сказал он. – Именно оно натолкнуло меня на след машинки, на которой были напечатаны все анонимки.

Джоан и Уэст молча глядели на него.

— У Рэйфа, – все так же невозмутимо рокотал Г. М., – очень плохое зрение. Это легко понять, лишь взглянув на него. Для работы он использует лупу. Однако Рэйфу не чуждо франтовство, о чем свидетельствует пенсне, то и дело сползающее ему на кончик носа, но за двадцать лет он поднаторел обходиться без него. Поэтому он и не заметил восклицательного знака там, где должна была бы быть запятая. А теперь к вам, дитя мое! – Внезапно тон Г. М. стал мрачным и даже зловещим. – Вчера вы получили письмо в то же время, что и викарий. После чего вы немедленно примчались в книжную лавку Рэйфа в поисках книги о Вдове-пересмешнице. Сейчас это письмо при вас, поскольку именно его вы придержали, когда бросили в корзину все остальные. Я хочу на него взглянуть.

Джоан напряглась. «Никогда, никогда, никогда не показывать страха!» – пронеслось у нее в голове, в то время как она, словно размышляя, сколько продлится световой день, созерцала ласкаемые солнечными лучами дубы.

— Тебе лучше отдать ему письмо, дорогая, – сухо сказал Уэст.

Недрогнувшей рукой Джоан открыла свою зеленую сумочку, достала из нее сложенный пополам листок и передала его Г. М. Сжав губы, тот в полной тишине прочел письмо.