Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 19 – Джон Диксон Карр

Г. М. молча поглядел на него, а потом воскликнул:

— Ну… как сказать! Мое влечение к пятнадцатому веку действительно велико, это да. Но еще более сильное влечение я испытываю к ванным комнатам, где все работает, и к дверям, которые не ведут прямиком на открытый воздух в нескольких метрах от земли. Такая уж у меня натура.

Чтобы поскорее перевести разговор в иное русло, Г. М. ткнул пальцем в «Барчестерские башни», что лежали на столе.

— Троллоп, значит? – ехидно заметил он. – Как вы еще можете читать этого скучнейшего старого тюленя?

Дэнверс за словом в карман не полез:

— Дорогой мой Генри, вашей железной убежденности можно позавидовать! Такое впечатление, что, по-вашему, мир не знал и не знает ни одного писателя, кроме Диккенса!

— Но ведь так оно и есть, – заявил Г. М. – Я бы с удовольствием взглянул на юмореску под названием «Если бы за Троллопа писал Диккенс».

— Вот бы вы нахохотались, да?

— Может, и не нахохотался бы, но душу бы отвел точно. Таинственные дамы в темных одеяниях плотоядно взирают на улицу из окон дома приходского священника! Епископ, которого пронзают ножом в тени араукарии чилийской. Всех мастей священники с обезумевшими глазами хлопают дверями и перепрыгивают через тумбочки и прочую мебель в поисках пропавших бумаг!

— Дело в том, Генри, что вам импонируют комедии абсурда. А в жизни, уверяю вас, ничего такого не бывает. Можно, конечно, настаивать, что…

Дззы-ы-ынь! – взвизгнул колокольчик над входной дверью, и она широко распахнулась, а затем с грохотом захлопнулась.

Хотя улица все еще освещалась рассеянным мягким светом, сумерки понемногу сгущались. На пороге возникла высокая мужская фигура в облачении англиканского священника.

Очевидно не заметив прохода, а только ряд столов, священник перемахнул через первый из них с легкостью заправского атлета. Так же ловко он перескочил и через второй стол, правда задев каблуком две книги, которые спорхнули со столешницы, как летающие тарелочки в тире.

Затем, обнаружив перед собой следующий стол с высоченной кипой фолиантов, священник, похоже, осознал всю несуразность своего поведения. Смущенно потоптавшись, он сделал шаг в сторону изумленного букиниста.

— Мистер Дэнверс? – отдуваясь, спросил викарий. – Должен принести вам свои глубочайшие извинения. К сожалению, я порой так спешу, что не смотрю себе под ноги.

— Ничего страшного, – кивнул Дэнверс.

Тут викария, видимо, посетила еще одна мысль.

— Я обязан извиниться и за другое. Исполнение моего долга занимает, увы, столько времени, что мне до сих пор не удавалось зайти к вам, мистер Дэнверс, – обаятельно улыбаясь, продолжал священник, – чтобы неспешно побеседовать о литературе.

— Не стоит извинений, – улыбнулся в ответ Дэнверс; в его глазах читалось некоторое сомнение.

— Я пришел узнать, – произнес преподобный Джеймс Кэдмен Хантер, с трудом сдерживая нетерпение, – нет ли у вас книг на тему анонимных писем.

— На тему анонимных писем, – бесстрастно повторил Дэнверс, бочком придвигаясь к столу, чтобы загородить от взгляда викария лежавший на нем листок.

— Да, – подтвердил преподобный Джеймс. – Я собираюсь завтра утром прочесть проповедь на эту тему.

Повисла мертвая тишина.

Если преподобный Джеймс – пусть и невольно – ожидал произвести эффект, то он его, несомненно, произвел. Дэнверс оцепенел, а рука Г. М., который как раз подносил ко рту черную сигару, застыла в воздухе.