Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 128 – Джон Диксон Карр

Певчих оставалось только пожалеть: когда у вас перед глазами ноты одной песни и ваши голосовые связки уже настроены на нее, нельзя в мгновение ока переключиться на совершенно другое произведение, даже если вы знаете слова. Начался полный разброд: кто-то из мальчишек упрямо выводил «Десять тысяч раз по десять тысяч», а кто-то пытался подстроиться под «Вперед, Христово воинство», то и дело путая слова.

— Стоп! – наконец произнес епископ Гластонторский.

И тишина в тот же миг снизошла на всех: даже на доктора Шмидта, который все еще ломал голову над запиской от епископа.

— Мистер Бенсон, – деловито обратился высокий гость к хормейстеру, – что с вашим хором?

— Полагаю, – мужественно ответил тот, – кто-то подсунул пианисту не те ноты.

— Вот как… – Епископ перевел взгляд на Г. М.

Затем, расправив плечи, он шагнул прямо в лужу и оказался по щиколотку в грязи. Было очевидно, что он готов пойти в атаку.

Сэр Генри Мерривейл, сдвинув индейский головной убор на затылок, шагнул вперед с явным намерением стереть Мизинчика в порошок. Вётью, подобрав юбки, резво перемахнула через прилавок и под звон бьющегося фарфора заняла позицию в черной жиже. Вооружившись пышным мясным пирогом, из-за своего лотка выскочил и Тео Булл. Мистер Бенсон, скрестив руки, легко, будто по воздуху, отодвинулся подальше от поля боя.

Резко развернувшись, епископ сделал шаг в сторону беседки. Его взгляд упал на певчих и пробежал по их лицам справа налево.

— Раз уж вы не умеете петь, то хоть комки из грязи лепить умеете?

Мальчишки, которые слишком долго сдерживали боевой задор, все как один отозвались воинственным кличем. Дюжина пар ботинок в мгновение ока оказалась в луже, подняв фонтан грязных брызг.

— Бравые ребята! – просиял епископ. – Вот он враг! Пусть восторжествует добродетель!

Тут же выйдя из образа индейского вождя, Г. М. обернулся назад, где вдоль стены распределилось не менее двадцати членов шайки Томми Уайатта. Мэтр сунул два пальца в рот и издал пронзительный свист.

— Бесенята! – гаркнул он. – В атаку!

И началось Великое Грязепобоище, которое будет обрастать легендами в Стоук-Друиде в ближайшие сто лет.

Джоан Бэйли, которая стояла за одиннадцатым лотком с выпечкой, и Ральфу Дэнверсу, выглядывавшему из-за стопок книг на лотке номер двенадцать, напротив, не оставалось ничего другого, как перекрикиваться, когда боевой дух охватил зрителей настолько, что они тоже присоединились к побоищу.

— Я бы с удовольствием выступила на стороне темных сил, – кручинилась Джоан. – Только вот платье жалко. Может, мне его скинуть и сражаться в нижней юбке? Как по-вашему? – Девушка отчаянно рвалась в бой.

— Умоляю вас, мисс Бэйли, не берите пример с миссис Конклин!

На другом конце порохового склада, в украшенной искусственными цветами беседке, стояли еще двое, которые тоже не примкнули к сражению. Состояние одного из них было плачевным.

На лбу преподобного Джеймса Кэдмена Хантера выступили синие вены. В глазах его пылало томление, а кулаки то сжимались, то разжимались.

Марион не спускала с него обеспокоенного взгляда и готова была удержать его силой своих объятий, если бы он вздумал броситься в лужу.

— Джеймс, ты заметил полицейских? Двое позади лотков с одной стороны, и один – с другой.

— Полицейские?!