Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 125 – Джон Диксон Карр

На противоположном берегу разлива из жидкой грязи, лицом к Вётью, сидела миссис Голдфиш в образе квакерши. На ее прилавке были разложены образцы художественной вышивки. За прилавком номер семь, который располагался наискосок справа, никого не было видно. Его роль исполнял продолговатый стол с подложенными под ножки кирпичами, и он был застелен двумя одеялами в традиционной технике индейцев навахо. На нем красовался вампум – тридцать обрезков ткани, расшитых ракушками, а также лук, стрелы и чучело гремучей змеи. Одеяла свисали до самой земли.

— Голубчик!.. – причитала Вётью под аккомпанемент музыки доктора Шмидта.

Великий Вождь Властелин Вампума, который по особым случаям позволял себе капризы, достойные примадонны, наотрез отказался гримироваться и облачаться в костюм в отеле. Он, мол, должен появиться вдруг, как Венера из пены морской, и не раньше условленного времени. В результате седьмой стол, казалось, стал площадкой оживленного спиритического сеанса, хотя на отборную брань, которая изрыгалась из-под стола, вряд ли были способны духи.

— Голубчик! Бога ради, потише! Вы же ругаетесь как сапожник!

В этот момент из-под стола вынырнула посланница Великого Вождя Властелина Вампума. Пригнув голову и игнорируя жижу на полу, Пам Лэйси побежала прямиком к Вётью и обратилась к ней конспиративным тоном.

— Миссис Конклин! – прошептала она и сунула в руку Вётью сложенный пополам листок бумаги, на котором не было ни единого пятнышка, хотя и платье, и лицо самой посланницы были испачканы грязью и красками. – Передайте эту записку вашему гадкому соседу, который ужасно играет на пианино. Записка от епископа.

— Боже ты мой! – закатила глаза Вётью.

— Ну, как бы от епископа, – тихонько пояснила Пам, оглядываясь на ходящий ходуном прилавок номер семь и невинно хлопая ресницами. – Он так сказал.

— Ну что ж, дорогуша, – вздохнула Вётью, – раз уж он так сказал… – Высунув голову из-за перегородки, она громко свистнула: – Эй вы, шницель по-венски! Вам записка от епископа. Возьмете?

Пальцы доктора Шмидта соскользнули с клавиш. Шумно отдуваясь и обливаясь потом, он наклонился вперед и взял записку. Он уже собирался гневно заявить, что говорит по-английски не хуже коренного англичанина, но весь пороховой склад вдруг погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихими восторженными восклицаниями:

— Епископ! Его преосвященство! Вот он!

И доктор Уильям Уотерфорд, епископ Гластонторский, с широкой улыбкой на круглом розовощеком лице, ступил на выложенный справа деревянный настил.

Следует признать, что Г. М. несколько преувеличил, когда описал епископа. Последний действительно был невысок ростом, но не такой уж и коротышка, как утверждал Г. М. На воздушный шарик он тоже был не очень похож. На нем были гетры и огромная шляпа с широкими полями, загнутыми по бокам. У него был властный взгляд и звучный голос. Этот голос долетел до каждого – будто из глубины винной бочки, – когда епископ обратился к своему племяннику, стоявшему в беседке:

— Грязь? Мой милый Джеймс, прошу тебя, не извиняйся. Я люблю грязь!

Затем, остановившись у лотка номер два, епископ воскликнул:

— Какая прелесть! – Эта реплика относилась к самодельным игрушкам мистера Вэнса, торговца скобяными изделиями.

Проходя дальше, епископ осыпал комплиментами зардевшуюся мисс Партридж за целую коллекцию домашних заготовок: клубничное и малиновое варенье, ароматный маринованный лук и селедку.