Книга Лето в Российской империи, страница 73 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Шталь слушает, – раздался через минуту в трубке голос друга-прозектора.

— Привет, – поздоровался Дмитрий. – К вам с утра должен был новенький поступить – некто Липкин, пятидесяти четырех лет, из Рыбникова переулка.

— Минуту. – Глеб пошелестел бумагами. – Есть такой. Неудачный полет с лестницы. Есаулов его оформил и отметил, что это несчастный случай, дело не криминальное и не срочное.

— Городовой Есаулов, я смотрю, у нас мастер сыска. Провел расследование за пять минут и вынес неоспоримый вердикт.

— А есть сомнения?

— Имеются. И серьезные основания. Знакома тебе… – Самарин повертел в руках бутылек, оставленный вдовой Веденеевой, – эссенция от бессонницы товарищества Феррейна?

— Которая на травках? Ну, знаю такую. Эффект не впечатляющий, но при нервных припадках, бывает, прописывают.

— А если смешать с алкоголем?

— Я бы, как врач, не советовал, предпочитаю более заурядные купажи. А что – полагаешь, твой Липкин ее принял?

— Вполне возможно. Следы можно обнаружить?

— Исключено. Максимум, что я могу, – заглянуть в желудок к твоему Липкину, узнать, что он пил, много ли и чем закусывал. Ну и анализ крови сделать.

— Сделай, будь добр. И это срочно. Полное заключение.

— А я-то надеялся на спокойное утро.

Накинув пиджак, Самарин прошел в общий кабинет, где сидели Лев Вишневский и Михаил Афремов. Открытое окно, чистая миска и пустая лежанка возле шкафа ясно сообщали о том, что пятый сотрудник убойного отдела – сержант Карась – отлучился по неотложному заданию.

— У нас новое дело? – поднял растрепанную рыжую голову Мишка.

— Похоже на то, – ответил Дмитрий. – Бери фотоаппарат, поедем в Рыбников переулок. И оборудование для дактилоскопии тоже прихвати, сами на месте возьмем отпечатки.

Мишка бросился открывать шкафы и греметь ящиками, роняя на пол какие-то коробки и пакеты, отчего словил неодобрительный взгляд от Вишневского.

— Лев, на тебе, как обычно, информация. Все, что найдешь по этому Липкину, его родне и близким. В том же доме живет некто Илья, который приходится ему племянником. И вдову, которая к нам утром приходила, тоже проверь. Вот протокол ее допроса. Миша, готов?

— Давно уже!

Дмитрий, как и Мишка, несмотря на повод, был рад утренней прогулке. Сидеть в душном кабинете в хорошую погоду – то еще наказание. Пыльные московские улицы немногим лучше, но там есть хоть какое-то движение. Пусть и добрая часть москвичей покидает город на лето.

Сведения, полученные от Марии Андреевны, Самарин рассказал Мишке по дороге к месту происшествия. Дом номер три в Рыбниковом переулке был покрашен в грязно-розовый и имел три этажа. Причем первый из них мог считаться полноценным лишь условно, поскольку был наполовину утоплен в цоколь. На серой жестяной крыше небольшого доходного дома виднелись полукруглые чердачные окна.

Самарин с Мишкой в сопровождении двух урядников завернули за угол и оказались в типичном московском дворике, которых и в этом переулке, и в соседних было множество – похожих друг на друга как близнецы. В каждом из них обязательно найдется дровница или угольный сарай. На веревках будет сушиться разномастное белье. Мусорные ящики, сарайчик со всяким хламом, пара лавочек, фонарь… Ах да, и непременная клумба: в зависимости от стараний дворника – ухоженная или чахлая.