Книга Лето в Российской империи, страница 41 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Спустя пару часов два загорелых дочерна, изрядно подпивших матроса ввалились в портовый кабак «Веселая таранька». Для достоверности образа «матросам» пришлось задействовать знакомства Тихона Петровича среди ялтинских дворников, а Алексей Федорович предоставил капли, придающие глазам красноту.

Они быстро освоились внутри и вскоре слушали рассказ очевидца со «Счастливой». Матросик был молодой, пьяненький и излишне возбужденный:

— Представляете, девица ко дну идет, а коса ее… дрейфует отдельно, сама по себе. Так и поплыла, как змеюка черная. Жуть! А утопленница лысой оказалась, этака страшилища! Мы с командой с полчаса ныряли, пока ее выловили!

— Что ж ты… шумный такой, – проворчал Тихон Петрович, отвлек матросика в сторону и с помощью тяжелой пивной кружки по темечку уложил поспать на стол.

— И зачем вы парня моего калечите? – раздался спокойный властный голос.

Тихон обернулся. За ним стоял невысокий, ему по плечо, но крепкий и настолько «просоленный» морем мужчина, что сомнений не было – он и есть капитан «Счастливой». Сбросив пьяные маски, Тихон с Алексеем представились.

Лидия Тимофеевна оказалась права. К моменту их прихода капитан уже знал, кто совершил преступление на его корабле. И (хоть это и не было произнесено впрямую), но Тихон подозревал, что суд над этим человеком уже свершен.

— Зачем же вы поторопились, – вздохнул Тихон, – следовало расспросить, кто заказал сие злодеяние.

— Не держите за идиота, – беззлобно отозвался капитан. – Спросил. Видение, говорит, снизошло. И монетами посыпало.

— Какими монетами?

— Империалами! Сначала одним поманило, а после дела с десяток таких пообещало.

И капитан выложил на стол золотую монету.

Алексей, не сдержавшись, присвистнул. Благо место позволяло. Никто и не обернулся. Тихон нахмурился. В совпадения он не верил. Слишком часто в Ялте в последние дни появляются монеты, которых всего-то существует несколько десятков.

— Видение, приносящее золото. Слишком вычурно для простого матроса. Хотя теперь понятно, чем заказчик поразил его воображение.

— Пусть теперь русалкам хвастается, идиот, – пробурчал капитан и спрятал монету. – Деньги я родственникам Нурсулу передам.

— Прошу вас, чуть позже. Есть необходимость, чтобы некоторое время все были убеждены в гибели Лидии Тимофеевны.

Капитан мрачно кивнул.

Стоя на крыльце у кабака и разглядывая грязноватый припортовый район, Тихон предложил:

— Позвольте, Алексей Федорович, я провожу вас до гостиницы. Место здесь все-таки неприятное. Хоть вы и выглядите… соответствующе, но вдвоем все-таки лучше.

По дороге Алексей спросил:

— Какой у нас план?

Тихон замялся. Его единственная зацепка была столь крошечной, что неудобно было называть ее «планом». От неприятного объяснения его спасло то, что на ближайшей скамейке сидел господин Поклевский. Он напряженно прислушивался, видимо узнав голос судебного следователя, а потом, рассмотрев его под личиной «матроса», бросился наутек.

Бегал господин Поклевский плохо, мешала солидность. При этом Алексей, остановив Тихона от преследования, быстро пригнулся, отвернул штанину – и бросил вслед шулеру метательный нож^[12]. Тихон с уважением глянул на будущего врача.

Нож рукояткой ловко стукнул Ивана Сергеевича по темечку, тот охнул, споткнулся и, хныча, уселся прямо на землю. Тихон Петрович и Алексей не спеша подошли к нему.