Книга Лето в Российской империи, страница 146 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Матушка… вы умеете ездить на коте?

Старая монахиня смерила Кузю оценивающим взглядом, и тонкие бледные губы ее тронула усмешка.

— Маловата моя Альба для таких экзерсисов, но на черте летать приходилось. Не волнуйся, не упаду.

— Да я аккуратно! – немедленно заверил Кузя.

Он тут же обернулся котом размером примерно с пони. Аверин подсадил бабушку ему на спину и для надежности закрепил ее Путами. И они неспешной процессией двинулись по заросшим кустами камням.

Небольшой приземистый сруб, видимо когда-то бывший сторожкой у каменоломни, показался довольно быстро. Да и сам остров был не слишком большим. Они спустились вниз по едва заметной тропинке: тут кто-то ходил, и не раз, но вряд ли к сторожке, скорее к расположенному ниже озерцу. Сейчас же трава не была примята. Значит, Марину привели с другой стороны.

Когда процессия остановилась и Аверин снял Путы, бабушка удивительно резво соскочила с кота и тут же бросилась к низкому окошку.

— Маришка, девонька! – позвала она.

И изнутри сразу раздался сдавленный, но полный радости вскрик:

— Матушка!

Аверин тоже подошел к окошку и с трудом разглядел в полумраке Марину. Она, забившись в угол возле холодной железной печки, сделанной из старой бочки, закуталась в полосатое армейское одеяло. Из-под него виднелись звенья старой ржавой цепи, конец которой терялся где-то во тьме. От острой жалости кольнуло сердце.

— Ты хочешь пить? – спросил он.

— Очень, – ответила Марина и, тяжело поднявшись, попыталась подойти к окну. Цепь звякнула и натянулась, не пуская ее.

— Так не пойдет, – сказала бабушка. – Надо ломать замок.

— Зачем ломать? Можете дать шпильку? Только не оглядывайтесь, я голый! – раздался сзади голос Кузи.

— Я догадываюсь, – спокойно ответила бабушка, запустила руку под платок и, вытащив шпильку, протянула ее за спину.

— Ага, – довольно сказал Кузя.

Спустя полминуты раздался щелчок.

Старая монахиня поспешила к двери. Открыла, вошла внутрь и бросилась к пленнице.

— Маришка! Потерпи, милая… – Она обняла ее, крепко прижав к груди.

— Он Митю забрал! – Марина всхлипнула и тоже обняла старую монахиню.

Та зашептала ей на ухо, как ребенку:

— Ну все, ну все, деточка. Заберем и Митеньку твоего, и тебя. И сволочь эту в острог на всю жизнь Гера наш отправит. Не ты одна у гада на счету, я уверена.

Марина чуть отстранилась, не отпуская плечи бабушки, закивала и так же негромко зашептала, будто опасаясь быть услышанной:

— Салапюютяйят это, колдун. Забрал Митю, сказал, как соглашусь нырять, так и отдаст. Митя голодный же…

Она не выдержала и заплакала; слезы ручьями потекли по щекам.

— Тихо, я сказала, – все еще мягко, но уже с суровой ноткой проговорила бабушка. – Значит, скоро придет. Ты, девонька, соглашайся на все, что ни попросит. Главное, чтобы дитя тебе на руки отдал.

Поначалу Аверин старался не мешать, но, видя, что Марина начала успокаиваться, пригнувшись, вошел в домик.

— Кузя, – позвал он.

Кот юркнул с улицы внутрь и принялся бегать, обнюхивая тесную комнатушку. И только тут колдун заметил, что цепь, проходя сквозь дыру, пробитую в бревне стены, уходит куда-то наружу.

— Вот что, Марина, слушай меня внимательно. Нам нужно вернуть ребенка и собрать такую доказательную базу, чтобы этот тип не выкрутился ни с адвокатом, ни с любыми связями. Поэтому мы сейчас оставим тебя здесь, снова закроем дверь и затаимся поблизости. А Кузя останется с тобой для безопасности и чтобы запомнить все, что скажет тебе похититель. Сможешь притвориться жертвой и не выдать ни себя, ни нас раньше времени?