Книга Отказался от жены? Верни мне мои семь лет, страница 137 – Майкл Скофилд

— Это уже достаточно точная формулировка.

— Да.

— И после этого программа продолжилась.

— Да.

— Без отдельного согласия.

— В вашей категории — да.

— Без обязательного полного аудита после четвертого цикла.

— Да.

— А медицинские симптомы стали классифицировать как несовместимость.

— Да.

Мне больше не требовалось искать идеальную фразу.

Документы уже сделали работу.

Норн мог позже утверждать, что считал систему законной.

Мог говорить, что стратегическая необходимость оправдывала правила.

Мог спорить о том, должен ли брак подразумевать поддержку главы.

Но сказать, что руководство не знало о цене, теперь было невозможно.

— Почему медицинский отдел согласился? — спросила я.

Айра ответила:

— Не полностью. В следующих годах они несколько раз возвращались к вопросу ограничения. Есть внутренние возражения отдельных лекарей.

— Значит, не вся Палата была за.

— Конечно нет.

Это тоже было важно.

Система не состояла из одинаково злых людей.

Часть предупреждала.

Часть спорила.

Часть уступала.

Кто-то считал риск приемлемым.

Кто-то, вероятно, просто выполнял утвержденные инструкции.

— Есть решение по итогам заседания? — спросила я.

Саймон положил передо мной последнюю страницу.

Утверждено продолжение программы без четырехлетнего ограничения.

Обязательный внешний аудит не вводился.

Медицинскому отделу поручалось разработать классификацию длительной супружеской несовместимости для случаев, когда состояние донора ухудшается на фоне действующей стратегической стабилизации.

Подпись.

Гаррет Норн.

Я больше ничего не спрашивала несколько минут.

После ознакомления Айра попросила меня пройти в соседний кабинет.

— Зачем?

— Потому что у вас давление выше обычного.

— Неудивительно.

— Именно поэтому.

Я не спорила.

Села на кушетку.

Айра измерила пульс и заставила выпить воду.

— Мне не плохо.

— Я вижу.

— Тогда можно я вернусь?

— Через десять минут.

Я раздраженно выдохнула.

Она села напротив.

— Вы ожидали примерно это.

— Да.

— Но ожидать документ и читать его — разные вещи.

Я посмотрела на стакан.

— Я много месяцев пыталась не превращать подозрения в выводы. Теперь вывод написан их собственной рукой.

— Не весь.

— Знаю.

Айра улыбнулась.

— Даже сейчас.

— Что?

— Уточняете.

Я откинулась к стене.

— Орен бы гордился.

— Возможно.

Через несколько секунд я сказала:

— Они знали, что после нескольких единиц женщины слабеют. Знали, что может пострадать репродуктивная система. Знали, что при полном объяснении люди могут отказаться. И решили не объяснять.

Айра не стала смягчать.

— По этим документам руководство обсуждало именно такой риск и не ввело отдельное информирование.

— А когда я стала слабой, мне объяснили, что проблема в моей несовместимости с Адрианом.

— Да.

Я рассмеялась один раз.

Без веселья.

— Очень эффективная система.

Айра молчала.

— Знаешь, что хуже всего?

— Что?

— Я бы могла согласиться.

Она нахмурилась.

— На что?

— На один год.

Я смотрела в окно.

— Если бы Адриан тяжело заболел. Если бы его ядро действительно было повреждено. Если бы мне объяснили, что ему нужен год моей жизни и потом вернут... Я могла бы сказать да.

Айра ничего не ответила.

— Они даже не дали мне возможности сделать правильный или неправильный выбор. Просто решили, что мое согласие слишком неудобно.

— Да.