Книга Отказался от жены? Верни мне мои семь лет, страница 135 – Майкл Скофилд

— То есть формально обмен данными был законным.

— Да. Проблема не в самом обмене.

Саймон открыл первую копию.

— Девять лет назад медицинский отдел подготовил внутренний статистический обзор по долгосрочным супружеским модулям. В нем сравнивались состояния супруг после одного, трех, пяти и более циклов стабилизации.

Мне разрешили читать только обезличенную часть.

Таблица была простой.

После первого цикла значимых устойчивых отклонений у большинства женщин не наблюдалось.

После третьего чаще фиксировались повышенная утомляемость и снижение восстановительного резерва.

После пятого — заметное ухудшение магической устойчивости и рост репродуктивных нарушений.

После шестого и седьмого количество серьезных отклонений увеличивалось значительно.

Я задержалась на примечании.

«При достижении шести накопленных единиц рекомендуется особое наблюдение за живым контуром супруга-донора».

Я подняла голову.

— Они использовали слово «донор».

Саймон кивнул.

— Во внутренней медицинской документации — да.

— Не «партнер». Не «супруг».

— В этом отчете — «донор».

Я вернулась к тексту.

На следующей странице стояло еще хуже.

«После седьмого цикла продолжение активной стабилизации без перерыва сопровождается повышенным риском устойчивого истощения донора, нарушением репродуктивного восстановления и длительным снижением собственной магической сопротивляемости».

Я прочитала медленно.

Потом еще раз.

Не потому, что не поняла.

Потому что все мои последние годы помещались в несколько строк старого медицинского отчета.

Усталость.

Проблемы с восстановлением.

Репродуктивные нарушения.

Все это уже наблюдали у других.

До моего развода.

До нашего окончательного диагноза.

До седьмой годовщины.

— Когда составлен отчет? — спросила я.

— За четыре года до вашего брака, — ответил Саймон.

Я положила лист на стол.

Значит, когда мне накладывали ОП-1, внутри Палаты уже существовал документ, предупреждавший о последствиях.

Не догадка.

Не современный анализ.

Их собственная статистика.

— Что они рекомендовали? — спросила я.

Айра передала следующую страницу.

Медицинский отдел предложил три изменения.

Первое — обязательное информирование супруга о жизненном характере ОП-1-С.

Второе — ограничение программы четырьмя стандартными единицами без нового отдельного согласия и полной медицинской проверки.

Третье — обязательный расширенный аудит живой нити после четвертого цикла.

Я несколько секунд просто смотрела на список.

Все три пункта могли остановить то, что произошло со мной.

Если бы меня информировали, я бы знала.

Если бы существовал предел, у меня не забрали бы семь.

Если бы после четвертого года провели полный аудит, врачи увидели бы отток.

— Эти рекомендации приняли? — спросила я, хотя ответ уже был очевиден.

Саймон достал следующий документ.

— Нет.

Это был протокол совместного заседания медицинского, технического и внутреннего управлений.

Обсуждение заняло почти семь часов.

Часть текста была сухой и сложной. Споры о статистике, надежности выборки, разнице между природной слабостью супруга и последствиями модуля.

Потом появились аргументы против ограничения.

Стратегические драконы с шестью и более единицами показывали значительно лучшую устойчивость ядра.

Сокращение передачи до четырех единиц потребовало бы перераспределения военных обязанностей.