Книга Мой сосед - зверь, страница 15 – Рея Бёрн

На правой руке кровь. Снова. Немного, на костяшках, свежая и яркая, разбавленная дождём.

— Что… — начинаю я.

— Он следил за тобой.

— Что?

— Мужик. Стоял у твоего подъезда. Я его уже видел на неделе, сегодня второй раз.

Мне холодно, и не от мокрой одежды.

— Кто он?

— Я не знаю. И если это не человек из твоего прошлого, то вполне возможно, что тобой заинтересовался кто-то из моего настоящего.

— С чего бы кому-то…

— Тебе не нужно было приходить на Варшавскую.

Я чувствую, как мое лицо остывает, кровь отливает от головы.

— Он больше не придёт.

— Эл, ты не можешь просто…

— Могу. — Он смотрит на меня, и в его глазах поднимается тёмное спокойствие. — Если кто-то стоит под твоим окном ночью, я могу. И буду.

— Я тебя не просила…

— Тебе не нужно просить.

И вот здесь я должна возразить по существу. У меня есть аргументы, у меня есть образование и три года практики в текстах про то, чем такая логика заканчивается для женщин, и я знаю точное название того, что он только что сделал. Проблема в том, что мне не страшно от его слов. Мне от них тепло, и это единственное, что меня по-настоящему пугает в этой прихожей.

Мы стоим в дверях. Молния, белая вспышка, и я вижу его лицо, мокрое, напряжённое, с расширенными зрачками.

— Ты дрожишь.

— Мне холодно.

— Врёшь.

Я вру. Мне не холодно.

— Зайди.

Он не двигается. Стоит и смотрит, и я вижу, как работает его челюсть, и как он ведёт по мне взглядом: футболка, голые ноги, отсутствие лифчика, которое он замечает и не пытается сделать вид, что не заметил. Взгляд задерживается на моей груди на бесконечную секунду и возвращается к глазам.

— Если я зайду, — и голос у него ниже и глуше обычного, — я не уверен, что смогу вести себя прилично.

— Я не просила тебя вести себя прилично.

Тишина. Только дождь и моё сердце, которое пытается выбить рёбра изнутри.

Он делает шаг вперёд, через порог, в мою квартиру, закрывает за собой дверь не глядя, рукой за спину, и мы оказываемся в тёмной прихожей, где весь свет это две свечи и молнии за окном.

Он рядом, я чувствую жар его тела сквозь мокрую одежду, дождь, кожу и горькую металлическую ноту адреналина. Кровь на его руке чужая и ещё не высохла, и я смотрю на неё и думаю, что мне следовало бы задать несколько вопросов прямо сейчас.

— Дай руку.

Он смотрит на меня. Протягивает правую, побитую. Я беру её обеими ладонями, она тяжёлая и горячая, пальцы длинные, кольцо холодит кожу. Беру свечу и веду его в ванную. Включаю воду.

— Что ты делаешь? — спрашивает он.

— Помолчи. Посвети лучше.

Он издаёт звук который не похож на смех, но означает именно это, и светит на руку фонариком от телефона. Я мою её, осторожно, обводя пальцами ссадины на костяшках, и кровь стекает розовой водой в белую раковину, и я уже видела нечто похожее из окна напротив, только тогда вода была намного темнее, и между нами было пятнадцать метров, а сейчас нет ничего.

— Аптечка. Верхняя полка.

— У тебя аптечка на верхней полке, а ты ростом метр шестьдесят.

— Метр шестьдесят пять. У меня есть табуретка. И я еще не совсем разобралась с логистикой в этом доме.

Он тянется сам, одной рукой, через меня, и его тело на секунду прижимается к моему, мокрое, горячее и тяжёлое. Я не дышу. Он снимает аптечку, ставит на край раковины и не отодвигается.