Книга Мой сосед - зверь, страница 45 – Рея Бёрн

— Одно не исключает другого.

— У нормальных людей исключает.

— Я не нормальный. Мы это установили.

Она берёт моё лицо в ладони, мокрые руки на моих щеках, глаза карие, тёплые, усталые.

— В следующий раз лучше предупреди заранее. Не хочу рисковать.

— В следующий раз заранее. Договор.

Вытираю её и несу в спальню. Мы устраиваемся на кровати, и я притягиваю ее к себе.

Алёна

Утыкаюсь ему в грудь. Под щекой рёбра и шрамы, жёсткие, как шнурки. Его руки обвивают меня не нежно, а тяжело и собственнически, руками человека, который не умеет держать бережно, но умеет держать крепко.

— Эл.

— Мм.

— На кухонном столе теперь нельзя есть.

— Почему? Я протру.

— Ладно. Эл.

— Да.

— Ты больше не сдерживаешься.

— Не сегодня.

— Хорошо. — Пауза. — Спасибо.

Засыпаю под его сердце, тяжёлое и ровное у моего виска.

Эльдар

Она засыпает. Дыхание ровное и глубокое, рука на моей груди тяжелеет.

Лежу с открытыми глазами. Потолок белый.

Она сказала «спасибо» и я не понял за что. Я не сделал ничего, что стоило бы слов, но она благодарит меня за вещи, которые полагаются по умолчанию, и это значит, что до меня по умолчанию не было ничего. У неё был мужик, который не удосуживался довести её до конца, и она объясняла себе, что сломана.

А сегодня она лежала на кухонном столе и отдала мне то, чего не отдавала никому.

От этой мысли мне хочется найти этого Максима из Санкт-Петербурга и объяснить ему, в чем он не прав. Кулаками.

Но это потом. Или никогда. Она просила не трогать.

Закрываю глаза. Кошмары больше не приходят, когда она рядом.

Засыпаю.

Алёна

Просыпаюсь одна. Кровать холодная, его подушка смята, вмятина от головы. Секунда паники, привычная, потом звук с кухни. Металл о медь, шипение воды, скрежет ложки по керамике.

Встаю, натягиваю его футболку, чёрную и растянутую, иду по коридору. Босые ступни на холодном полу, и по дороге я вижу обои, содранные там, где скребли мои пальцы. Две длинные борозды. Вещдоки

Он стоит у плиты, в джинсах, без футболки. Спина, мышцы и чернила, и четыре красные борозды от моих ногтей, длинные и параллельные, от лопатки до поясницы. Варит кофе в медной турке и разливает по двум кружкам.

Иду осторожно, чуть иначе, чем обычно. Он слышит мои шаги и не оборачивается.

— Тебе больно? Сядь.

Мне не больно. Просто непривычно. Сажусь медленно, и он ставит кружку передо мной.

Эльдар

Она сидит и пьёт кофе, и у неё на шее мой след от зубов, а на бёдрах синяки от моих пальцев, и садилась она осторожно. Мне полагается чувствовать вину, и я её не чувствую, и это надо будет когда-нибудь обдумать.

— Мне звонил Марат. Утром.

Вижу, как сжимаются её пальцы на кружке.

— И?

— С Ильясом вопрос закрыт.

Она опускает плечи, но продолжает смотреть на меня поверх кружки. Молчит.

— Теперь я его должник.

— Ладно.

— Давай закрепим. Я не перестану быть тем, кто я есть. Буду драться. Буду приходить с разбитыми руками. С травмами. Какое-то время чаще, чем раньше.

— Я поняла. Я уже сказала, мне не нужно, чтобы ты перестал.

Молчу. Потом ставлю кружку, подхожу, кладу руки на края табурета по обе стороны от неё, так что она оказывается в клетке моего тела.

— Тогда скажи, чего ты ждешь от меня. Я не хочу удовлетворять чужие ожидания, но твои...

— Просто возвращайся. Возвращайся. И всё.