Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 59 – Яра Славцева

Нет, я не хочу войны ради войны, но если людей приходится останавливать только публичностью, значит, тишину они не заслужили.

Когда интервью вышло, я прочитала комментарии и закрыла страницу.

Половина сочувствовала. Половина, конечно, поливала грязью. «Манипулирует пузом». «Поздно вспомнила про гордость». «Все они одинаковые». Классика. Но меня это уже почти не задевало. Потому что самое страшное мнение я давно услышала не от анонимов, а от близких.

Вечером позвонила мама.

— Я видела тебя, — сказала она. — Ты была... сильная.

Я молчала.

— Вера, я хочу помочь по-настоящему, — продолжила она. — Я уже говорила с тем клиентом, которого опрашивали люди Астафьева. И ещё с Ириной, бывшей сотрудницей. Сказала им всё, что нужно сказать.

— Например?

— Что если кто-то будет использовать мои слова или их слова против тебя, я лично приду и дам показания о попытках давления.

Я села в кресло.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Почему?

Пауза.

— Потому что ты была права. Я слишком долго выбирала видимость приличия. А ты моя дочь. И внутри тебя мой внук или внучка. Я не обязана быть идеальной матерью задним числом, но ещё могу не быть трусихой сейчас.

У меня защипало в носу.

— Не привыкай, — сказала я тихо. — Я не умею быстро прощать.

— А я не требую.

После разговора я долго сидела в тишине.

Странное дело: когда война выходит наружу, в людях начинают проявляться либо самое низкое, либо наконец-то настоящее. Видимо, середины не существует.

В эту же ночь мне написал Максим.

«Посмотрел интервью. Гордиться тобой — это слишком слабое слово».

Я не ответила.

Но сообщение не удалила.

---

Глава 31. Ника падает красиво

Глава 31. Ника падает красиво

Сначала она попыталась вернуться как жертва.

В одном глянцевом издании вышел материал о «женском нервном срыве на фоне публичного унижения». Без имён, но с фотографией Ники в профиль и намёками, достаточными, чтобы все всё поняли. Белое платье, сорванная свадьба, давление отца, предательство мужчины, травля со стороны бывшей. Ника пыталась собрать из себя трагическую героиню с идеальной осанкой.

Не сработало.

Потому что одновременно с этим всплыла другая история — про записи, тендеры, заказные статьи, давление на бизнес беременной женщины. И на фоне этих фактов её светская драма начала выглядеть не трагедией, а пошлой попыткой перекрасить собственную подлость в жемчужные тона.

Потом случилось хуже.

В сеть утекло короткое видео. Без нашего участия — Артём потом клялся, что не он. Возможно, один из тех, кого Глеб привык использовать, решил продать чужую грязь дороже. На видео Ника, не зная, что её снимают, сидит в ресторане и говорит подруге фразу, от которой даже меня передёрнуло:

— Если она скинет, будет проще. Беременность всё равно не вовремя.

Я смотрела ролик у Савина в кабинете и чувствовала не торжество. Отвращение. Ледяное, почти физическое.

— Конец, — сказал Артём, выключая экран. — После такого даже часть её светской поддержки рассыплется.

— Она сама это сказала? — спросила я тихо, хотя видела и слышала.

— Да.

Я закрыла глаза.

Господи. А ведь когда-то мы действительно дружили. Ходили по магазинам, смеялись, обсуждали глупости, советовались, делились одеждой, придумывали маршруты на выходные. И где-то в этой девочке уже тогда жило то, что потом выросло в женщину, способную сказать про чужого ребёнка такую фразу. Наверное, зло редко падает на человека внезапно. Оно просто долго остается безнаказанным.