Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 56 – Яра Славцева

— Нет, — сказала я тихо. — Нельзя.

— Почему?

— Потому что если я сейчас обопрусь на тебя, а ты снова сломаешься, я не переживу этого второй раз. Не в таком состоянии.

Он долго молчал.

Потом произнёс очень спокойно:

— Честно? Я и сам себе этого больше не прощу.

— Это не ответ.

— Это всё, что у меня есть.

Я прикрыла глаза.

Наверное, он был прав. Другого ответа у него действительно не было.

Вечером пришёл Артём. С фруктами, от которых меня немедленно затошнило, и с папкой документов, от которой, наоборот, стало чуть легче дышать.

— Как наша самая проблемная клиентка? — спросил он, глядя на капельницу.

— Лежит и думает о том, как убить половину города, не вставая с кровати.

— Отлично. Значит, воля к жизни есть.

Максим поднялся.

— Я выйду.

— Нет, — остановил его Артём. — Оставайся. Ты тоже это должен слышать.

Он раскрыл папку.

— Пока вы здесь сохраняете главную ценность, снаружи жизнь тоже не стоит. У нас хорошие новости. Проверку по тендерам всё-таки запустили. Один из подрядчиков уже начал дистанцироваться от Астафьева. Плюс журналист, которому мы передали вторую часть материалов, готовит большой текст.

— А плохие? — спросила я.

— Плохие тоже есть. Ника дала интервью. Пока неофициальное, больше в формате «слива близким». Там ты выставляешься как женщина, которая «давит беременностью» и держит Максима на чувстве вины.

Я медленно выдохнула.

— Господи, как же я устала от этой дуры.

— Ещё не всё. Она намекнула, что твоё ухудшение — «следствие собственного нездорового поведения».

Максим резко дёрнулся.

— Сука.

— Именно, — невозмутимо кивнул Артём. — Но это даже хорошо.

— Чем? — устало спросила я.

— Тем, что она сама закапывается в моральную мерзость быстрее, чем мы успеваем помочь. Такие реплики очень плохо выглядят, если потом показать, что ты лежала с угрозой на фоне их давления.

Я прижала ладонь к животу.

— Мне уже всё равно, как они выглядят. Я хочу только, чтобы ребёнок остался жив.

И тогда впервые за всё время Артём смягчился. Совсем чуть-чуть.

— Вот ради этого и останьтесь пока живой сами, Вера. А месть никуда не денется.

После его ухода мы с Максимом долго молчали.

Потом он очень тихо спросил:

— Если всё будет хорошо... ты позволишь мне быть рядом с ним? С ребёнком.

Я смотрела в потолок.

Какой простой вопрос.

И какой страшный.

— Не знаю, — ответила честно. — Правда не знаю.

Он кивнул.

— Это справедливо.

— Не ищи в этом справедливость. Я просто больше не могу обещать ничего, когда сама не уверена, что завтра проснусь без нового страха.

Он встал, подошёл ближе и осторожно, почти не дыша, положил ладонь поверх моей — на живот.

Я не убрала её.

Наверное, из-за слабости. Наверное, из-за усталости. Наверное, из-за того, что в больничной тишине иногда силы остаются только на самое честное.

Мы молчали.

И под нашими ладонями была жизнь, которую уже слишком многие попытались превратить в оружие.

Но она всё ещё была здесь.

А значит, и я пока не имела права сдаваться.

Глава 29. После больницы

Глава 29. После больницы

Когда меня выписали, город был уже совсем другим.

Не потому, что пришла весна. Не потому, что растаял последний грязный снег. И даже не потому, что воздух стал мягче. Просто я сама вышла из больницы не той женщиной, что легла туда в ту ночь с кровью на белье и ужасом в горле.