Книга Бизнес, любовь и много чего ещё, страница 81 – Одри Роуз

Поэтому я так тянусь к Синди. В ней есть все. Все, что я так хочу отыскать в себе. Во мне одна только холодная пустота, а в этой женщине – свет, тепло и бесконечная радость. Как бы мало Синди ни имела, как бы сильно ни рушились ее планы, как бы больно ее ни ранили близкие, у нее внутри остается свет. Согревающий, яркий и настоящий.

— Эй, – зовет Синди, будто зная, что для меня сейчас настал самый мрачный час.

Она берет меня за ту самую руку, что сжимает рубашку на груди. Хватка моя неосознанно такая сильная, что Синди не оторвать пальцев от ткани. Но она не сдается и с усилием смещает мою руку на сиденье. Ее пальцы сплетаются с моими.

Смерть близкого человека вспорола во мне давно утихнувшую боль заново. Воочию увидев, как внезапно жизнь может оборваться, я не могу перестать думать о том, что все это время я и не жил вовсе. И я не знаю, как начать. Я смотрю на пальцы той руки, которую не держит Синди. Минуты сгорают прямо сейчас. Жизнь прямо сейчас незримо просачивается сквозь пальцы.

— Эй! – снова зовет Синди и хватает за вторую, затрясшуюся руку. – Все психологи проклянут меня за этот совет, но он действительно работает. Если тебе становится хуже и хуже, если ты раскручиваешь в голове катастрофу все сильнее и сильнее и дошел уже до истинного ужаса, то просто… не думай. Запрети себе думать о том, где ужас. Не думай. Отучивайся. Обходи эти мысли стороной. Учись переставать их думать. Не прокручивай в голове то, что своей неопределенностью сжирает тебя. Не вспоминай о боли, которая способна заставить тебя зареветь звериным криком. Не думай о том, что уничтожает тебя изнутри. – Она крепче сжимает мои руки. – И помни, я никуда не уйду, пока не помогу тебе. Мы ведь все-таки договорились.

Она улыбается мне. Так искренне. Всего одна ее мягкая улыбка способна унять тот шторм, что бушевал во мне мгновение назад.

Всю дорогу в такси мы продолжаем сидеть вот так. Ее левая и моя правая руки со сплетенными пальцами на сиденье. Ее правая и моя левая руки со сплетенными пальцами в воздухе. Я знаю, что Синди чувствует, как дрожат мои руки. Но она единственная, кому я не боюсь показать этого. Если я хочу излечиться, я не должен рисоваться и представать перед ней другим человеком. Синди мой доктор, перед которым я предстану нагим и беззащитным, чтобы она сделала меня лучше. Отрезала лишнее, сшила мои раны и исцелила ожоги. Если я хочу, чтобы мне стало легче, я должен быть с этой женщиной предельно откровенным. Я крепко сжимаю обе ее руки. Я буквально хватаю ее, как свой последний шанс, пока такси несет нас к аэропорту, чтобы мы совершили очередной перелет.

* * *

Синди спит весь полет. Когда стюард предлагает напитки, она просыпается и не может потом найти удобное положение тела, гнездясь, словно недовольная потревоженная птичка. Молча я притягиваюсь к ней и киваю на свое плечо. Она принимает предложение. И пусть моя рука затекает уже минут через десять, все же очень приятно оттого, что Синди спит на мне. Я могу поворачивать голову и вдыхать запах ее волос. Уже такой родной и знакомый.

Как и тогда в моей машине, уснула Синди моментально. Я поглядываю на ее кисти, ключицы, колени, пока ее голова лежит на моем плече. Интересно, она знает, как сладко пахнет ее кожа? У меня не получается сдержаться: от прилива нежности я беру ее за руку и молюсь, чтобы она от этого не проснулась. Получилось. Касаясь Синди, я будто перенимаю ее тепло и абсолютную безмятежность. А ее сон мне во сто крат дороже собственного комфорта – я ни за что не пошевелюсь, пытаясь унять затекшую руку.