Онлайн книга «Русские заветные сказки»
|
Дело в том, что человеку от начала времён и по сей день важно, с одной стороны, определиться со своим индивидуальным «я» и понять, «что я такое есть». С другой – не менее важно слиться с группой себе подобных. То есть сохранить свою самость и в то же время ощущать себя защищённым благодаря принадлежности к общности. Всё это и дают нам узнаваемые образы или ситуации – архетипы. Жена в сказке – архетип Родителя (ведь она заботится, опекает, воспитывает), этакая няня, мать, хозяюшка. Она своей роли отлично соответствует, выполняя всё, что ей до́лжно выполнять. Читая её описания или действия, мы испытываем удовлетворение, понимание, сочувствие к ней. Мы либо узнаем себя в её лице, либо пытаемся ей соответствовать. Муж – должен воплощать архетип, скажем, Правителя или Героя / Воина. Того, кто, защищает, оберегает, держит всё в своих руках, он надёжный, ответственный – нормальный хозяин, в общем. Но он не соблюдает условия. Это и есть зерно сказки – этот дисбаланс из-за несоблюдения ролей в общепринятом мировом порядке. Мы не выживем, если не будем соответствовать своим ролям, своим архетипам. Дом развалится, придёт в упадок, его одолеют разбойники, его некому будет защитить, жену уведут, убьют или обесчестят – в этом отдельно взятом мире наступит хаос. Потому что порядок нарушен. И его нужно восстановить. Поэтому жена велит мужу лично и непосредственно самому следить за яйцами – сесть на них и высиживать. В этом уже кроется женская хитрость и смекалка. А ещё – это парадокс, оксюморон. И в том смысле, что человеку не свойственно цыплят высиживать, и мужчине, подобно курице, ухаживать за невылупившимися яйцами. Здесь очевидно унижение мужа, наказание – через приказ выполнить даже не женскую, а «куриную» работу. Незадачливый лентяй – делать нечего! – соглашается. И ведь этот парадокс вынесен в само название сказки: изначальная подмена понятий и завязанный на этом сюжет. Тем временем жена одалживает солдатскую шинель и шапку, «оборачивается» служивым и бежит вразумлять мужа. Зачатки Правителя в нём перевёрнуты – он хозяин чисто для себя, а не на деле. Его не переломить женской силой, потому что она для него по иерархии не авторитетна. Как изначально обязанный быть сильным, он сам поймёт только силу. И тогда жена оборачивается этой силой – явившись к нему «солдатом». Переодевание[43] – частый мотив, например, у Шекспира, большого любителя обращаться к древним легендам и архаичным материалам – мы говорили об этом в предисловии. Например, самое известное, наверное, кросс-гендерное перевоплощение – в его пьесе «Двенадцатая ночь». Поразительно, насколько эта игра в переодевания вскрывает тайные чувства и стремления героев. Так, облачённая в мужской костюм, Виола обнаруживает чрезвычайную предприимчивость, которую вряд ли проявила бы в женском платье. Она добивается взаимности гордого герцога с настойчивостью, с которой он сам ухаживал за Оливией, чем вызывает всеобщее восхищение. Вообще, переодевание как литературный мотив хорошо известно в старой литературе, и оно неизменно ассоциируется с несоответствием характера и полом в той или иной ситуации. Вспомним и 67 новеллу из сборника «Декамерон» Джованни Боккаччо, где сюжет строится вокруг хитростей с переодеванием – на этот раз любовника замужней дамы, обманывающей своего супруга. Переодетый в женщину мужчина получает возможность одурачить окружающих, преследуя свои, чаще донжуанские цели. Женские персонажи, которые переодеваются в мужчин, часто изображаются как те, кто делает это, чтобы занять более высокое социальное или экономическое положение. Принятие мужской идентичности позволяет им безопасно путешествовать, заниматься работой, традиционно недоступной женщинам, совершать поступки, разрешённые только мужчинам. Очевидно, что переодевание женщины в мужчину символизирует недовольство ограничением домашней сферой жизни общества. Раскрытие подлога вызывает неодобрение, что указывает на сохранение традиционных представлений о женственности. |