Книга Предел доверия, страница 80 – Лисавета Челищева

Я всматривалась в его лицо, пытаясь понять, где ложь, а где игра. Правды в этом не было. Монстры не меняются, это мы подстраиваемся под их обещания, придумывая оправдания.

— Покажи мне комнату, — еле выговорила я. — Ту, наверху. Где ты хранишь их картины. Я хочу видеть, что стало с другими девушками.

Он сурово молчал, поджав губы, потом кивнул.

— Хорошо.

Демир взял меня за руку и повёл вверх по лестнице.

Мы поднялись на запретный этаж, и он остановился перед той самой дверью — тёмное дерево, железные петли. Достал ключ, отпер замок и толкнул створку.

Я шагнула внутрь. Огляделась. Комната была пуста. Совершенно.

Вдоль стен стояли подрамники, но все холсты были чистыми — ни одного мазка, ни одной линии. Только белая грунтовка и пыль по углам.

Я прошла вдоль стены, провела пальцами по пустым полотнам, обернулась к нему.

— Ты всё спрятал. Все улики, все работы прошлых художниц. Где они?

— Я ничего не прятал, — Демир стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. — Эти работы были мне не нужны. Я их уничтожил. Они не представляли для меня больше никакой ценности.

— Я знаю, что ты рисовал их перед тем, как контракты заканчивались, — я шагнула к нему. — А потом они исчезали. Ты им угрожал исчезнуть? Тоже держал взаперти перед этим?

— Ты серьезно такого обо мне мнения? Я никого никогда не держал силой. Кроме тебя, конечно, — его голос оставался ровным. — Я давал им столько денег, что им больше никогда не нужно было работать. Они уезжали. Каждая — в свою страну, в новую жизнь.

— Но Ингрид... — заикнулась я, вспоминая слова Эмре.

— Ингрид? Ты знаешь о ней? Интересно, какая птичка тебе шепнула.

— Не важно. Что с ней? Она мертва?

— …Да. Она покончила с собой через месяц после окончания нашего контракта. Это правда. Но я не трогал её. Я даже не знал, пока мне не сообщили. У неё были свои причины сделать это.

Я хотела возразить, хотела сказать, что не верю ему, но он вдруг приблизился и прижал палец к моим губам. А потом поцеловал — мягко, без напора. Я опешила. Поцелуй был коротким, но он оставил меня без слов.

Демир отстранился и взял меня за руку.

— Пойдём, джаным. Тебе нужно выпить успокоительного. Ты вся трясешься.

Он повёл меня обратно в гостиную, усадил на диван, налил в стакан воды из графина и протянул мне. Я выпила, чувствуя, как холодная жидкость гасит пожар в горле и груди. Демир сел рядом, но не прикасался ко мне, просто смотрел на меня, ожидая, пока я приду в себя.

— Ты хотела убежать, ничего не сказав, — произнес он наконец. — Ты попыталась. И за это я тебя накажу.

Я ужаснулась его заявлению и уже хотела встать, но его ладонь легла на моё бедро, прижимая обратно к дивану.

Демир наклонился к моему уху и прошептал:

— Обещаю, ты будешь жалеть об этой ночи до конца своих дней.

28

28

ДЕМИР

Я пообещал ей, что она будет жалеть об этой ночи до конца своих дней, и сразу впился в её губы. Не целовал — жрал, как голодный зверь, который слишком долго сидел на цепи. Я никогда не был бабником и терпеть не мог, когда ко мне прикасались без моего разрешения, а уж тем более не позволял ни одной музе думать, что она может иметь надо мной хоть какую-то власть. Но эта девчонка сводила меня с ума, тянула к себе, как зависимость, от которой невозможно избавиться.