Книга Предел доверия, страница 26 – Лисавета Челищева

— Ergo, draco maledicte, adjuratus te, cessa decipere humanas creaturas… (Итак, проклятый дракон, заклинаю тебя, перестань обманывать человеческие создания…)

Я подошёл к нему вплотную, жар от его тела опалял лицо.

— Я не вернусь во тьму! — его громогласный рёв отдаленно напомнил мне обреченный плач человека.

— Vade, satana, inventor et magister omnis fallaciae! Humiliare sub potenti manu Dei! (Изыди, сатана, изобретатель и наставник всякой лжи! Смирись под могучей рукой Бога!)

Его плоть осыпалась серым пеплом, но лицо оставалось нетронутым — гордым и прекрасным. В чёрных глазах горела неукротимая искра.

— Назови своё имя, тварь, — потребовал я, занося руку. — Чтобы я запечатал тебя в бездне.

— Не скажу, — прохрипел он, захлёбываясь чёрным дымом. — Только медная душа знает, как меня зовут.

Я замер. Медная душа. Это был не первый демон, которого я изгнал. В прошлый раз мне удалось вытянуть целое признание из уст высшей инфернальной сущности. Слова демона всплыли из глубины сознания:

«Оккультист иного мира связал нас, чтобы призывать, когда вздумается. Третий царь оазиса — это он собрал медные души и привязал к ним таких, как я. Им делают больно, мы чувствуем, мы приходим. Я здесь только потому, что моей медной душе было больно. Я нашёл её и убил, чтобы освободить от боли. И только она знает моё настоящее имя».

Я вспоминал, перебирая в уме обрывки знаний. Демона можно изгнать, только зная его имя, а имя этого демона знала лишь та, кого он уже убил. Они находят свои медные души из поколения в поколение. Эта связь дает им силы оставаться в этом мире. Но что будет, если попытаться эту связь нарушить?

— Не скажешь свое имя — я найду другой способ, — ответил я и перестал колебаться.

Я сжал распятие в кулаке, острый край впился в ладонь, и кровь побежала по пальцам. Затем я сорвал с пояса флягу со святой водой, смешал её со своей кровью прямо в горсти и резким движением плеснул эту смесь в лицо демона. Капли попали на его скулы, на веки, на губы. Он зарычал, кожа зашипела, но я уже выкрикивал:

— Отныне ты не найдёшь свою медную душу! Не почувствуешь её, не узнаешь, даже если она будет стоять перед тобой! Ты будешь смотреть на неё и не поймёшь, что это источник твоей силы! А она будет перерождаться, и ты пройдёшь мимо!

Кровь из ладони продолжала течь, но я не останавливался. Я втирал эту смесь в его лицо, несмотря на жар, обжигающий пальцы.

— Ты не убьёшь её снова, не станешь сильнее, не освободишься!

Он взревел так, что каменные плиты под ногами треснули. Его тело дёрнулось, цепи зазвенели оглушительно, и в этой вспышке ярости он выбросил вперёд руку. Его коготь вошёл мне точно в грудь, туда, где билось сердце.

Боли не было. Только внезапная пустота. Я упал на колени и увидел, как туника стремительно пропитывается тёмной кровью.

— Я найду твой род, — донёсся его шёпот, пока меня затягивало в темноту. — Из века в век. В любой точке земли. В любом теле. Я найду вас и уничтожу всех до последнего за то, что вы со мной сделали.

Вспышка белого пламени поглотила остатки его оболочки, оставив на полу лишь тёмный прах. А я лежал на холодном травертине и смотрел, как перед глазами проплывают образы — медовые волосы жены, деревянная лошадка в крошечной ладони дочери.