Книга За седьмой печатью, страница 68 – Евгения Якушина

— Белецкий, ты с ума сошел оружием размахивать? Хочешь, чтобы мы в кутузку угодили?

— Это вы меня будете благоразумию учить? – огрызнулся Белецкий, стирая платком кровь с лица и головы Никитина. – Рана, кажется, небольшая, но крови много.

— Как ты меня нашел?

— Я не вас, а Арсения Акимовича искал. Это было проще. – Белецкий окинул бывшего воспитанника тревожным взглядом. – Вы сами целы? У вас кровь на лице.

Руднев провел рукой по щеке и ойкнул, задев глубокую ссадину.

До особняка на Пречистенке они домчали минут за десять и внесли все еще не пришедшего в сознание Никитина в дом, перепугав этим и без того встревоженную событиями дня прислугу. Белецкий незамедлительно послал за доктором.

Почтенный эскулап, много лет пользовавший семью Рудневых, лишних вопросов задавать не стал. Он обработал рану, сказал, что она не опасна, а обморок у Никитина вызван нервным потрясением, велел обеспечить пострадавшему покой и пообещал вернуться на следующий день, чтобы проведать пациента.

Дмитрий Николаевич и сам после всего пережитого, признаться, мечтал о покое. Но едва он успел смыть с себя кровь и переодеться, как на пороге его особняка появилась полиция во главе с сыскным надзирателем в чине титулярного советника, звавшимся Анатолием Витальевичем Тереньтевым. Волей судьбы этот полицейский чиновник был хорошо знаком Рудневу и Белецкому.

— Не думал, господин Руднев, что наша встреча состоится при таких обстоятельствах, – сурово произнес Терентьев, войдя в гостиную вслед за Белецким.

— Что же это за обстоятельства, которые привели вас в мой дом, господин титулярный советник? – сухо и официально спросил Дмитрий Николаевич, не предложив сыщику сесть.

Анатолий Витальевич смерил молодого человека сердитым взглядом, затем взглянул на Белецкого, застывшего в дверях с каменным лицом и скрещенными на груди руками.

— Подождите меня на улице, – приказал сыскной надзиратель сопровождающим его полицейским и, когда те удалились, снова заговорил с хозяином дома.

— Мне известно, Дмитрий Николаевич, что вы скрываете у себя одного из зачинщиков сегодняшних беспорядков.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Бросьте! Все вы прекрасно понимаете. У нас есть свидетельские показания, что вы вынесли из толпы раненого товарища, а еще мы нашли извозчика, который привез вас сюда. Кстати, господин Белецкий, извозчик сказал, что один из трех господ – худой и высокий – наставил на него пистолет. Вы как-то можете это объяснить?

Белецкий выдержал колючий взгляд сыщика, даже не сморгнув.

— С каких пор, Анатолий Витальевич, вы стали заниматься политическим сыском? – холодно спросил Руднев. – При нашей последней встрече вы, помнится, убийц ловили. А теперь что же, студентов да курсисток?

Терентьев на провокацию не повелся.

— Вы ведь знаете, что на Тверской произошло? – спросил он в ответ. – Там пятнадцать человек до смерти затоптали, а еще сотня изувечены. По моему убеждению, да и по закону тоже, те, кто это затеял, самые настоящие убийцы и есть!

— В том-то и вопрос, кто это затеял? Уверен, что те же, кто на студентов охотнорядцев натравил да конями их потом гнал.

— Значит, вы и про охотнорядцев знаете, и про коней? А говорите, не понимаете, о чем я говорю. Скулу-то вам где разбили?

Руднев молчал.