Книга За седьмой печатью, страница 66 – Евгения Якушина

— Дмитрий Николаевич! – обычно ровный голос Белецкого прозвучал так тревожно, что с Руднева слетел весь сон.

— Что случилось? – спросил он, садясь.

Лицо Белецкого было хмурым, взгляд напряженным.

— К вам пришла Екатерина Афанасьевна. Она очень взволнована. Кажется, с вашими друзьями случилась беда.

Руднев кинулся одеваться. Пренебрегая приличиями, он вышел к гостье взлохмаченный и без галстука.

— Екатерина Афанасьевна, что произошло?

Она заломила руки и с рыданиями пала ему на грудь.

— Дмитрий Николаевич, такое несчастье! – сквозь слезы с трудом проговорила она. – Петр Семенович арестован!

— Арестован?!. О господи!.. Екатерина Афанасьевна, присядьте! – Руднев усадил плачущую Катерину в кресло, а Белецкий поставил перед ней чашку горячего чая.

— Успокойтесь и выпейте, – сурово приказал он гостье.

Резкость Белецкого возымела свой эффект – рыдания утихли.

Прихлебывая чай и шмыгая носом, Катерина начала рассказывать.

— Ко мне утром прибежала Зинаида. На ней просто лица не было! Говорит, что сегодня ночью ко всем членам кружка приходила охранка. Пятерых арестовали, в том числе Кормушина.

— К Зинаиде Яковлевне тоже приходили?

— Да, обыск учинили. У ее отца, Якова Соломоновича, даже с сердцем плохо стало. Но Зинаиду не тронули. А потом к ним прибежал сосед Петра Семеновича и сказал, что Петра арестовали.

— Что с Никитиным? Вы знаете?

Катерина снова залилась слезами.

— Не знаю! Я к нему побоялась идти. Сразу к вам. Горе-то какое! Что же теперь будет?!

— Я найду Арсения, – заявил Руднев. – Белецкий, проводи Екатерину Николаевну домой.

— Я предпочел бы пойти с вами, – объявил Белецкий.

— Она не может здесь оставаться! И одной ей тоже сейчас идти нельзя.

Скрепя сердце, Белецкий был вынужден согласиться с этими аргументами.

Поиски Никитина Руднев решил начать с комнаты, которую Арсений Акимович снимал со своим земляком в Дашковом переулке. Ни того ни другого дома не оказалось. Тогда Дмитрий Николаевич велел дожидавшемуся его извозчику гнать на Моховую. В Татьянин день ехать к университету ванька ^[39] опасался, да и молодой заполошный барин, одетый хоть и дорого, но уж больно небрежно, доверия не внушал. Вопрос решило щедрое обещание Руднева заплатить извозчику аж целый рубль.

Однако до университета они не доехали. На пересечении Моховой и Большой Никитской путь им преградила толпа студентов.

Сунув ваньке обещанную плату, Руднев на ходу спрыгнул с саней.

С одного взгляда становилось ясно, что настроение у студентов совсем не праздничное. Толпа угрожающе гудела и двигалась в сторону Тверской.

Руднев силился разглядеть в этой массе возбужденных лиц хоть кого-нибудь знакомого. Наконец он увидел своего приятеля с медицинского, того самого, что помог ему достать цветы фуксии из оранжереи аптекарского огорода.

Нырнув в толпу, Дмитрий Николаевич с трудом протолкнулся к студенту-медику.

— Руднев! Ты тоже пришел! – взволнованно прокричал тот, стараясь перекрыть общий гвалт. – Давай к нам!

— Что здесь происходит?

— Ты что, не знаешь?! Со вчерашнего дня человек двадцать арестовали. Охранка прочесала все студенческие общежития от Бронной до Палашевского. Мы идем к дому генерал-губернатора. К нам товарищи из Петровской академии и Технического училища присоединились. Больше тысячи человек собралось! Идем!