Книга За седьмой печатью, страница 41 – Евгения Якушина

Митенька мольбу проигнорировал.

— Ты рассказывал, что Семин утверждал, что Борэ не знает, с чем имеет дело. Так?

— Ja, genau! ^[27] Борэ сказал, что статья произведет фурор, что ему еще никогда не попадался такой ценный материал, а Семин кричал на него, что статью выпускать нельзя, что все это не шутки. Он, похоже, был уверен, что публициста ждет кара со стороны Ульгеня.

— Кара со стороны Ульгеня? Ты так думаешь, или он так сказал?

— Нет, так он не говорил, но это было понятно. Семин просто не в себе был, как вы сейчас! Ich werde kein Wort mehr sagen, bevor Sie sich nicht erklären! ^[28]

Митенька по-прежнему ничего не собирался объяснять.

— А что было потом? Ты говорил, хлопнула дверь?

— Дмитрий Николаевич, это неприемлемо! Was soll die ganze Fragerei?! ^[29]

— Белецкий, отвечай! – Митенька снова сорвался на крик.

— Zum Teufel! ^[30]– процедил сквозь зубы Белецкий и подчинился. – Их спор накалился до предела, я уже хотел вмешаться, но тут дверь и хлопнула. Семин оторопел и как будто испугался, а Борэ только рассмеялся и сказал, что это ушел дух Ульгеня, который устал слушать весь этот вздор. После этих слов Семин выскочил из архива как ошпаренный. Das war’s schon! ^[31] Дальше Борэ снова начал рыться в бумагах.

Митенька смотрел куда-то в сторону и нервно кусал губы.

— Дмитрий Николаевич, что происходит? – осторожно повторил свой вопрос Белецкий, выбираясь из кресла.

Митенька не отвечал. Спустя несколько секунд напряженного молчания он подошел к секретеру, открыл крышку, быстро написал что-то на листке бумаги, сложил и отдал Белецкому.

— Белецкий, это нужно срочно передать сыскному надзирателю Анатолию Витальевичу Терентьеву.

— Я распоряжусь.

— Нет, ты должен передать лично из рук в руки. Это крайне важно!

Белецкий протянул записку обратно.

— Bis Sie mir alles erklärt haben, weigere ich mich, Ihre Anweisung zu befolgen,^[32] – твердо заявил он.

Митенька гневно сверкнул глазами, с его уст была готова сорваться очередная резкость, но он сдержался.

— Белецкий, я клянусь, что все тебе объясню! Но позже. А сейчас ты должен передать мою записку Терентьеву. Я прошу тебя! – последние слова были произнесены с особым нажимом.

Белецкий колебался.

— Белецкий, я знаю, что делаю! Ты должен мне доверять!

— Хорошо, – наконец согласился Белецкий, – но пообещайте, что вы ничего необдуманного не предпримете.

— Обещаю! – голос Митеньки дрожал от нетерпения. – Поторопись же!

Белецкий хотел что-то еще сказать, но промолчал, коротко кивнул, повернулся на каблуках и стремительно вышел.

Убедившись, что Белецкий отправился с поручением, Митенька зашел в оружейную комнату, выбрал из богатой коллекции огнестрельного оружия револьвер Лефоше, зарядил и сунул за пояс, прикрыв полой пиджака. Его план точно бы не понравился Белецкому, но был обдуман и взвешен, а значит, данного обещания Митенька не нарушал.

Молодой человек вышел из дома, поймал извозчика и пообещал ему заплатить в два конца, если тот поторопится. Целью поездки был особняк на Старой площади, где располагалась московская штаб-квартира Императорского Русского географического общества. В это время, как было известно Митеньке, там председательствовал в Картографическом комитете Константин Павлович Невольский.

Посетителей в присутствии не было. Митенька прямиком направился к кабинету Невольского и попросил доложить о своем визите. Константин Павлович вышел к нему и радушно приветствовал: