Книга Подруга дочери. Летнее наваждение, страница 18 – Екатерина Дибривская

Слова вырываются сами собой — глупые, сентиментальные, но абсолютно искренние.

Она опускает глаза, но я замечаю, как дрожат её губы от сдерживаемой улыбки.

— Артур… мы… мы не должны так. Инна…

Её голос звучит неуверенно, и я, безусловно, знаю, что она права. Но сердце отказывается принимать этот факт. Оно бьётся в груди, словно пойманная в силки птица, стремясь к ней, несмотря на все преграды и запреты.

— Я знаю, — перебиваю я резко, чувствуя, как внутри всё закипает от эмоций. — Я знаю про Инну. Знаю про разницу в возрасте. Знаю, что я — Артур Пронский, а вы — Соня Петрова. Знаю все причины, почему это… невозможно. Безумно. Опасно.

Поднимаюсь с шезлонга, обуреваемый противоречивыми чувствами. Каждый мускул в теле напряжён до предела. Подхожу к перилам, смотрю вниз, на бушующее море. Оно шумит, словно моё сердце, готовое вырваться из груди. Волны разбиваются о скалы, создавая белую пену, точно так же, как мои мысли бьются о стены здравого смысла.

Облокачиваюсь на перила, закрываю глаза. В голове хаос. Разве я мог допустить, что обычная встреча перевернёт всю мою жизнь? Как эта девушка смогла проникнуть так глубоко в моё сердце?

Оборачиваюсь. Она всё ещё там, сидит в том же шезлонге, только теперь выглядит совершенно иначе. Бледная, с огромными, невозможно огромными глазами. В них читается ужас… и надежда. Две противоположности, которые делают её ещё более притягательной.

— Что вы хотите? — шепчет она едва слышно, и её голос проникает прямо в душу.

Делаю шаг к ней. Потом ещё один. Каждый шаг даётся с трудом, будто иду против течения бурного потока. Останавливаюсь в двух шагах, не решаясь приблизиться.

— Хочу невозможного, Соня, — произношу медленно, тщательно подбирая слова. — Хочу вас. Не на две недели. Не как мимолётный роман. Я не знаю как, не знаю, что будет дальше… Но я хочу попробовать. Если… если вы тоже этого хотите.

Мой голос дрожит. Я, Артур Пронский, который не боится никого и ничего, дрожит перед хрупкой девушкой. Впервые в жизни я чувствую себя таким уязвимым. Артур Пронский, человек, который всегда держит ситуацию под контролем, сейчас стоит перед ней и не может справиться с собственными эмоциями.

Она поднимается с шезлонга. Медленно, словно во сне. Подходит ближе. Поднимает лицо. В её глазах стоят слёзы, и это делает её ещё более ранимой и прекрасной.

— Я боюсь, — шепчет она едва слышно. — Боюсь ранить Инну. Боюсь… что вы передумаете. Боюсь себя… потому что я хочу этого больше всего на свете.

Не могу больше сдерживаться. Моя рука сама тянется к её лицу. Касаюсь щеки — кожа на ощупь нежная, словно шёлк. Она не отстраняется. Закрывает глаза, и в этом жесте столько доверия, что у меня перехватывает дыхание.

Наклоняюсь медленно, давая ей время оттолкнуть меня. Но она не отталкивает. Наши губы соприкасаются — легко, неуверенно. Как первое прикосновение к чему-то хрупкому и бесконечно ценному.

Поцелуй становится глубже. Мир сужается до точки соприкосновения. До её вкуса — вина и чего-то сладкого, до её рук, которые обвивают мою шею, до её тела, доверительно прижимающегося ко мне.

Это не просто поцелуй. Это признание. Клятва. Падение в бездну вместе. Падение, которого я так долго боялся и которого так отчаянно желал. Падение, которое изменит всё.