Книга Подруга дочери. Летнее наваждение, страница 15 – Екатерина Дибривская

Я покраснела, чувствуя, как жар поднимается к щекам, как вино, разлитое по венам.

— А зачем пытаться? Я — это я. Соня Петрова, студентка журфака из провинции. В вашем мире я — как инопланетянин. Попытки казаться «своей» будут только нелепы и смешны.

Он повернулся ко мне, его лицо стало серьёзным, словно высеченным из мрамора.

— Ваш мир, Соня, — он сделал паузу, и время словно остановилось, — гораздо богаче и честнее, чем мой. Не меняйтесь. Никогда.

В его глазах была такая искренность, такое… разочарование? Мне захотелось прикоснуться к его руке, утешить, подарить ему частичку своего тепла. Но я сжала пальцы в кулаки, боясь разрушить хрупкое волшебство момента.

В этот миг Равелло замер, словно ожидая нашего решения, а море внизу продолжало свой вечный танец, не замечая человеческих драм.

Вечером того же дня небо над виллой словно потемнело, предвещая беду. Первая трещина в этой сказочной реальности появилась незаметно, как паутинка на рассвете. Инна вернулась раньше обычного — уставшая, раздражённая, с глазами, полными невысказанных обид.

Она застала нас с Артуром за ужином на террасе. Мы просто ели пасту, обсуждали какой-то фильм, но её взгляд, острый как бритва, мгновенно разрезал атмосферу уюта на части.

— О, папочка и Сонька опять свои посиделки устроили? — прозвучало слишком громко, слишком язвительно. — У вас тут свой клуб по интересам, да?

Каждое её слово вонзалось в моё сердце тысячами иголок. Артур нахмурился, его лицо стало непроницаемым.

— Инна, не понимаю твоих упрёков. Мы просто ужинаем.

— Просто ужинаете, — передразнила она. — Ага, конечно! Сонь, я тебя сюда привезла отдыхать и веселиться со мной, а не скучать с моим папой! Ты что, парней нашего возраста совсем не замечаешь? Димка вон, например. Отличный парень, и уже несколько раз спрашивал про тебя.

Её слова ударили меня, словно пощёчина. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, как земля уходит из-под ног. Слёзы подступили к глазам, обжигая их солью.

— Инн, прости… — начала я, но Артур резко встал.

— Инна! Извинись! Ты переходишь границы!

Спор разгорался, как лесной пожар, пожирая остатки спокойствия. Я не могла больше этого выносить. Тихо, стараясь не привлекать внимания, я выскользнула из-за стола и побежала в свою комнату.

Стыд и страх сдавили горло железными тисками. Она права. Всё правда. Что я делаю? Я предаю свою лучшую подругу. Влюбляюсь в её отца! Это грязно, мерзко, непростительно!

Слёзы текли по щекам, размывая мир перед глазами. Море, которое ещё недавно казалось таким ласковым и приветливым, теперь выглядело холодным и чужим, словно насмехаясь над моими страданиями.

Дверь в комнату тихо открылась. Вошла Инна — без макияжа, растрёпанная, растерянная. Та, которая всегда казалась такой уверенной, сейчас выглядела уязвимой и разбитой.

Подруга села на край моей кровати.

— Сонь… прости, — пробормотала она. — Я… я просто устала. И завидно стало. Вы с папой так… спокойно сидели, болтали о чём-то. А у нас вечный цирк. И он с тобой разговаривает… по-другому. Совсем иначе. Не как с придурочной дочкой.

В её голосе звучала не ревность, а боль — глубокая, незаживающая. Моё сердце разрывалось на части. Я хотела крикнуть: «Я влюблена в него! Прости меня!» Но слова застряли комом в горле.