Книга Подруга дочери. Летнее наваждение, страница 20 – Екатерина Дибривская

Слова застревают в горле. Что я могу сказать? Что всё это время я не желал показывать ей правду? Что моя жизнь — это клубок лжи и предательств? Что я — вовсе не тот безупречный принц, каким она, должно быть, меня представляла?

Она резко отстраняется, её тело дрожит, словно осенний лист на ветру.

— Не надо! — её голос прерывается, в нём слышится боль и отчаяние. — Я всё поняла. Я… я пойду.

Не успеваю я и слова сказать, как она разворачивается и почти бежит в дом, её шаги эхом отдаются в моей душе.

Остаюсь один посреди террасы, чувствуя, как сердце разрывается на части. Ветер играет с моими волосами, но я его не замечаю. Всё вокруг теряет краски, становится серым и безжизненным. Самое прекрасное, что случилось со мной за долгие годы, только что рассыпалось в прах, словно хрупкий кристалл. И виной тому — призрак прошлого, моя собственная нерасторопность, моё молчание.

Закрываю глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разбегаются, как испуганные птицы. Как я мог допустить, чтобы это произошло? Почему не предупредил её? Почему не рассказал всё раньше? Теперь она убежала, а я стою здесь, как последний идиот, не в силах её догнать.

Смотрю вслед Соне, и внутри растёт отчаяние. Она верит словам Оксаны, верит в эту ложь, в эту ядовитую ложь. Но как доказать ей, что всё это неправда? Как показать, что наш поцелуй под звёздами был настоящим, искренним, наполненным чувствами, которых я никогда раньше не испытывал?

Оксана… всего лишь тень, бледное отражение того, что я чувствую к Соне. Но как донести это до неё? Как заставить поверить, что я готов бороться? За неё. За нас. Хотя бы попытаться.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как боль пронзает сердце. Я должен её догнать. Должен объяснить. Должен показать, что она — единственная, кто имеет значение. Что её доверие — самое ценное, что у меня есть. И я не позволю какому-то призраку прошлого разрушить то, что только начало рождаться между нами.

Но ноги словно приросли к полу. Знаю, что должен пойти за ней, но страх потерять её навсегда парализует. Что, если она не захочет слушать? Что, если уже всё потеряно? Эти мысли терзают душу, но я должен рискнуть. Должен попытаться. Потому что без неё моя жизнь теряет всякий смысл.

Словно ледяная вода выплеснулась мне в лицо, но нет — это было хуже. Как будто всё моё нутро вывернули наружу, втоптали в грязь, а потом заморозили, превратив в глыбу льда. Каждая клеточка тела кричит от боли и унижения.

«Он всегда возвращается ко мне».

Эти слова, произнесённые этой… этой… Оксаной с таким торжеством, с такой ядовитой уверенностью, вонзаются в сердце острыми осколками. Я стою, не в силах пошевелиться, наблюдая, как Артур пытается её прогнать. Его лицо искажено яростью, но это ничего не меняет. Она здесь. Знает, где его искать. Говорит о нём с ужасающей интимностью — «Арчи». А я? Для неё я просто «детка», очередная игрушка в руках её богатого мужчины.

Боль пронзает насквозь, острая, режущая, как осколки битого стекла. Она топит всё: и сладкие воспоминания о вчерашнем поцелуе под звёздами, и тепло его рук, и глупую, наивную надежду, которая расцвела в моей душе. Чувствую себя такой обманутой, такой униженной. Дурочкой, которая поверила в сказку.

— Соня, это не то, что ты подумала! Она… — его голос доносится словно издалека, будто сквозь толщу воды.