Книга Подруга дочери. Летнее наваждение, страница 16 – Екатерина Дибривская

Вместо этого я обняла её, прижала к себе, чувствуя, как дрожит её тело.

— Инн, дурочка, — прошептала я. — Мы просто… иногда говорим. Он интересный собеседник. А ты — его любимая дочь. Всегда. Никто тебя не заменит. И потом, ты думаешь, что ему хочется проводить время со мной? Уверена, он хочет видеть на моём месте тебя.

Ложь. Горькая, необходимая ложь. Я знала, что это не так. Иначе… Зачем ему проводить время со мной? Вежливость? Воспитание? Хорошие причины, правильные. Но неверные. Ему интересно со мной. Ему интересна я. Это читалось между строк, в каждом взгляде, в каждом жесте, но Инне об этом знать было нельзя.

Я чувствовала, как внутри меня борются два человека: одна часть хотела защитить подругу, другая — признаться в своих чувствах, как бы низко это ни было. Но дружба оказалась сильнее. Или, может быть, подспудный страх потерять всё ради призрачного конечного намёка на счастье оказался ещё сильнее.

Она всхлипнула, и этот звук пронзил моё сердце острой иглой:

— Правда? Ты так думаешь?

— Правда, — солгала я, глядя в стену невидящим взглядом, чувствуя, как ложь царапает горло. — Ты очень дорога папе, и ему не хватает тебя. Общение со мной — лишь жалкие попытки заполнить чем-то пустоту твоего отсутствия. Не обижайся, Инна. Я не пытаюсь увести твоего папу. И я не хочу тебя терять. Ты моя лучшая подруга.

Она успокоилась, ушла, а я осталась одна со своей тайной, которая словно ядовитая змея извивалась внутри, раздирая душу на части. Я танцевала на краю пропасти, балансируя между реальностью и мечтой, между дружбой и любовью.

С одной стороны — Артур. Его глубокий смех, от которого теплело внутри. Его умные глаза, в которых я тонула, как в океане. Его нежность, которую я начала чувствовать всё острее, всё явственнее. Каждое его прикосновение, каждый взгляд прожигали меня насквозь, оставляя неизгладимый след в душе.

С другой — Инна. Моя подруга, чьё доверие я предательски разрушала. И страх — ледяной, парализующий страх, что всё это лишь иллюзия для него. Красивый флёр итальянского отпуска, который растает, как утренний туман, стоит только солнцу подняться выше. А потом… Москва, реальность, где я — никто, а он — Артур Пронский, человек из совершенно другого мира.

Но сегодня утром… Сегодня утром он встречает меня на террасе. Инна и её друзья уже уехали на весь день, чтобы поплавать на яхте. Я ни разу не ходила в открытое море и испугалась морской болезни. Поэтому осталась снова на вилле. Поэтому стою сейчас перед ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он молча протягивает мне маленькую коробочку. Мои пальцы дрожат, когда я перехватываю тёплый бархат и откидываю крышечку. Внутри, на шёлковой подушечке, лежит серебряный кулон — тонкий полумесяц, инкрустированный крошечными сапфирами, по цвету так сильно напоминающими море в нашей бухте.

— За Равелло, — тихо говорит Артур, и его голос проникает в самое сердце. — И за вашу искренность, которая так редка. Пожалуйста, не отказывайте мне в такой мелочи.

Я не могу выдавить из себя ни звука. Просто смотрю на него, на этот кулон, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Он берёт мою руку, его пальцы обхватывают мои — тёплые, сильные, нежные. В его глазах… Боже, в его глазах я читаю то же, что переполняет моё сердце. Страх, сомнение, но и… надежда. Что-то настоящее, искреннее, то, что заставляет трепетать каждую клеточку моего существа.