Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 84 – Ядвига Благосклонная

Морозов украдкой бросил взгляд на меня и, заметив, как я отрицательно качаю головой, выпалил:

— С удовольствием, Ольга Николаевна!

— Вот и порешали! — решил Саныч, а у меня поинтересоваться так никто и не счел нужным. — Ольга, что ты там встала, как вкопанная?! Я долго ждать буду?!

И мама, обняв нас напоследок, уселась в машину. Еще раз помахав нам рукой, родители отъехали, а я между тем убивала глазами этого антихриста.

— Ты серьезно?! Морозов, зачем ты врешь моим родителям?! Совести у тебя нет!

Я, безусловно, все понимала. Годы молодые, но пусть байки рассказывает своим девкам. Это неуважение к моим родителям. Ирод бессовестный.

— Когда я им врал? — непонимающе переспросил.

— Только что! — топнула ногой. — Ты зачем им сказал, что приедешь?! Они у меня люди простые, ждать будут! А ты... Ты… — не могла найти подходящих слов.

— Не знаю, малая, какие ты себе бигуди накрутила, но раскручивай давай! — хмыкнул. — Я принял предложение, потому что собираюсь поехать. В среду жди! Я заеду за тобой! — сказал, как отрубил и поплелся к своей машине.

Зло пыхтя, развернулась и потопала тяжелыми шагами домой.

Кому сказать, не поверят! Подумают, что Варька Цветкова совсем уже тю-тю! Приехала! Станция конечная! Такие небылицы болтает! Морозов и в гости к родителям! Смех и грех! Поглядим, что его величество Мороз до среды придумает. Небось, что-то про кошку откатившуюся. Понты и только!

Варя

— Так что, тебя можно поздравить? — поиграла бровями Сонька.

— С чем? — отрешенно обронила, наблюдая за тем, как Улька, божий одуванчик, что-то заливала Синицыну.

Неужели ее план сработал?! Ульяна при желании могла бы и мертвого вылечить, а уж Синицу захомутать и подавно. Впрочем, все мы, за исключением Дуньки, святой простоты, преуспели в «игре».

Сонька, пчелка-труженица, вкалывала на работе и уже вчера получила первые, как она выразилась, «копейки».

«Да, мои труселя больше стоят!» — заявила капризно девчушка, когда посчитала свои чаевые. Коих, к слову, было не так уж и мало, как для простых смертных. Что ни говори, а «Шафран» все же был местом не для голодранцев. Для орков скорее, но с кошельком.

Ульяша вышла на контакт с Синицыным, тот, безусловно, еще не был в той кондиции, дабы целовать ее следы, но и хмуро исподлобья не зыркал, как на врага народа.

Ну, а я…

— Как с чем?! Попался в твои амурные сети Морозов?! Раз уж к родителям намылился.

— Это он просто, — пожала неопределенно плечами, — родители предложили, а ты ж папку знаешь, если сказал — закон! Вот и не отвертелся, — на ходу придумывала. Язык у меня, что помело, а еще на Морозова грешила. — А вообще, думаю, он отмажется и никуда не поедет. Сонь, это ж Морозов, — наигранно закатила глаза.

— Ну-ну, — хмыкнув, не поверила мне подруга, а я потупила свои лживые зеньки в пол.

Отчего-то я не стала трепаться. И не рассказала девонькам про цветы, что красовались у меня в самой красивой вазе на столе, про извинения, которые из уст самого большого брехуна звучали искренне. Да и про поездку все перекрутила-перевертела так, дабы никто и не подумал, что Морозов и добровольно собрался ехать к моим родителям на торжество.

Игра уже не приносила острых ощущений, как это бывало раньше. Нынче она служила обузой на плечах. Казалось, я утопала во вранье.