Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 56 – Ядвига Благосклонная

— Начали парни!

И понеслась…

Шайбы. Шайбы. Шайбы. Клюшка была продолжением моей руки. Я четко ощущал, когда должен быть тот самый «бросок». Хоккей — моя жизнь. Здесь мое место, определенно точно. Это было закономерно. Мой отец хоккеист, мой дед был хоккеистом и я пошел по их стопам.

У меня всегда был выбор заняться чем-то другим, но я не признавал ничего за исключением льда, шайбы и клюшки. Соперничество и борьба кипели в моей крови.

И когда мы впервые выиграли чемпионат МХЛ, я точно решил, что это мое будущее. Два месяца назад подписал контракт с «Гладиаторами», но мне уже поступало несколько предложений от других клубов, что само по себе не могло не тешить мою и без того самодовольную задницу, однако я не изменял своей команде.

«Если уж идти, так сразу в сборную!» — ответил я маме на вопрос, почему не перейду туда, где платят больше.

Позже, когда тренировка закончилась, и мы выходили уже из ледяного дворца, мне предстояло провести воспитательную беседу с одним невменяемым персонажем. Однако, Белову кто-то позвонил, тем самым уводя его из-под моего носа.

— Да! — гаркнул. — Слышь, Сиплый, меня не волнуют твои проблемы! Меня волнуют мои бабки!

Похоже, Гера снова ввязался в передрягу. Впрочем, казалось, начиная с семнадцать лет он из них и не вылазил. Бокопор ходячий, чтоб его! Хоть мы и были друзьями, он никогда не делился этой стороной своей жизни. Все, что я знал были лишь отголоски слухов в определенных кругах, но не более. В университете он был хохотун и задира. Свой в доску пацик, который временами что-то мутил.

— Давай шевели своего задрота, — садясь в мою машину, произнес. — А если не пошевелиться, то я тебя морально отымею! — отрезал и сбросил, нецензурно ворча себе под нос, что, мол, ничего нельзя никому доверить.

— Тебе куда? — поинтересовался я, выруливая со стоянки.

— На Кольцевой остановишь, мне нужно делишки уладить.

Ох, уж эти его «делишки». Как ни крути, а одной жопой на два тазика не сядешь. Если тренер прознает, не доведи Господь, про эти мутные движухи, несдобровать всем.

— Герыч, не мое дело, но ты бы угомонил свои таланты.

— Илюха, с каких пор ты в мамочки записался?

— С тех пор, как ты на людей кидаться начал, бультерьер, — фыркнул.

— Ой, мля, — скривившись, беспечно махнул рукой, — запарил.

— У нас на носу игра, а ты фигней страдаешь, — укоризненно изрек. — Мы без тебя не вывезем, ты же знаешь.

— Знаю-знаю, — буркнул, а я между тем остановился на той самой Кольцевой, где решают «дела-делишки» подобные Герычу «ребята-ребятишки». — Ладно, Мороз, базара ноль. Понял. Принял. Записал.

Белов вышел, негромко хлопнув дверью, и я знал, что сегодняшней ночью этот парень спать не будет. Впрочем, как и я.

Со вчерашнего вечера в паху ныло так, будто я пятнадцатилетний прыщавый подросток у которого самая яркая фантазия молодая учительница по литературе. Вчерашняя девчонка была огонь.

Варя. Варвара. И все же красивое имя у девахи, да и фамилия ей под стать. Цветкова. Цветочек. Нежная, страстная, настойчивая, но в то же время робкая. Поломала она меня вчера конкретно. Черт! Я думал в штаны кончу и это было бы отнюдь не прикольно. Таких чувств допускать я не хотел. Не должен. Моей привередливой душеньке было угодно, дабы все было под контролем. Моим контролем, разумеется, а не бабским! Женщине место на кухне, да простят меня феминистки!